В более светлые времена это было популярное место отдыха влюбленных.

Алан поспешил сквозь кусты, а Страсть к путешествиям молча подгоняла его. Она никогда не любила много лаять, и Алан научил ее вообще не лаять, когда выслеживала преступника.

Поскольку земля была мягкой и он не хотел, чтобы Дейлан Хаммер знал, что за ним следят, Алан пошел параллельно следу героя. По мере того как земля поднималась, покров становился плотным. Кусты ежевики запутались среди вечнозеленых растений и зарослей папоротника. Вода в близлежащих болотах была теплой, поскольку большая ее часть поступала из горячих источников и гейзеров высоко на горе Лусаре и направлялась через замок, чтобы нагреть его даже зимой. Благодаря этому растения здесь пережили легкую зиму, были крупнее и пышнее, чем в близлежащих долинах.

Когда Алан наконец заметил старую башню, возвышающуюся над лесом, он остановился. Он находился всего в ста ярдах от него и мог видеть Дэйлана Хаммера, стоящего спиной к Алану. Бессмертный прислонил бревно к башне, высота которой составляла всего около сорока футов, и теперь взбирался по бреву, используя его, чтобы взобраться на стену башни.

Алан укрылся под низкими ветвями вечнозеленых растений и лег в тени, обхватив одной рукой Страсть к путешествиям, чтобы она замолчала.

Дэйлан Хаммер достиг вершины. Крыша обвалилась давным-давно, и бессмертный просто балансировал на узкой каменной стене. Через мгновение он снял плащ и бросил его на землю, затем обнажил свой боевой молот и тоже уронил его.

Он на мгновение расслабился, встряхнул каштановыми волосами и просто стоял, глядя на солнце, словно отдыхая и мечтая.

Дэйлан Хаммер выглядел молодым человеком лет двадцати пяти. Он был невысокого роста, даже среди людей с плохим воспитанием, но, конечно, казался затмеваемым представителями касты воинов. У него было обветренное лицо, борода коротко острижена. Но в его голубых глазах было нестарение, как будто он видел слишком много ужасов, слишком часто любил и устал от жизни.

Алун задавался вопросом, о чем мечтает бессмертный. Возможно, предположил он, Дэйлан Хаммер был влюблен в одну из красавиц, чье изображение хранилось внутри. Возможно, он приходит сюда только для того, чтобы оплакать ее.

Минуты превратились в часы, Страсти к путешествиям наскучили часы, и вскоре он лежал в тени вечнозеленых растений и храпел. Когда солнце начало клониться к горизонту, Алун сам погрузился в сон. Был шанс, что его освободят. И он начал думать о том, что бы это значило.

Страсть к путешествиям хныкала во сне. Ее лапы были подняты вверх, и она слегка помахала ими. Мечтая об охоте, о кроликах или оленях, понял Алан по ее улыбке.

Он мог понимать собак. Язык их тела говорил о многом. Не так, как женщины. Можно смотреть на хорошенькую девушку и не иметь ни малейшего представления о том, о чем она думает, если она вообще думает.

У Алана не было любовницы, он даже ни разу не поцеловал девушку. Однажды он подошел к торговцу рыбой Гилу и попросил руки его дочери, но тот рассмеялся ему в лицо. Что? Придурок, от которого воняет собаками, хочет жениться на моей дочери, что воняет рыбой? Каких вонючих головастиков ты наплодишь!

На дочь торговца рыбой было приятно смотреть. У нее были длинные каштановые волосы и глаза серьезные, как у старой гончей. И она мало говорила. По мнению Алана, это была прекрасная черта. В детстве его грубо дразнили, и он не мог выносить сплетен и ругательств.

Как только я стану членом клана, представлял он, Гил приведет за руку свою дочь и умолит меня жениться на ней.

И что я скажу?

Что, ты хочешь, чтобы я женился на твоей дочери, которая воняет рыбой?

Он рассмеялся и выгнал этого человека.

И тогда я снова останусь один, — подумал он.

Так на ком же я женюсь, если не на дочери рыбного торговца?

Выбирать было из чего: дочери старых военачальников, у которых не было гроша в кармане, дочери богатых торговцев, которые надеялись добавить титул к своему состоянию.

Почему бы не жениться на лучшем? он задавался вопросом.

И вдруг он осмелился представить невозможное.

Лучшее. Лучшие будут хорошо воспитаны и богаты. Она была бы красива на вид, но при этом была бы щедрой и доброй душой. Она будет любить его и не будет проявлять к нему неуважение за то, что он принадлежит к низшей породе.

На ум пришла молодая женщина. Он никогда раньше не думал о ней таким образом. Ее высокое положение было слишком выше его. Ее звали Сиядда, а ее отец был эмиром Далхарристана.

Она часто разговаривала с Аланом, так как в молодости любила приходить в питомники и играть с новыми щенками, гладить их и приносить с кухни объедки и кости, чтобы щенки могли за них побороться.