Были найдены! — крикнул Джаз, натягивая лук. Рианна вскрикнула и вскочила на ноги, держа боевой посох наготове.

Тэлон вскрикнул: Ах, Вечные Рыцари. Нам конец!

Фаллион знал только один способ борьбы с локусом. Теперь он сделал то, что раньше пробовал только один раз.

Он пылал, излучая яркий свет, ослепляющий, как солнце. Свет лился из каждой поры, распространяясь из него, словно маяк. Один из Рыцарей Вечных вскинул руку, прикрывая глаза. В этот момент Джаз выпустил стрелу.

Он расплылся, как молния, попав одному из существ в грудь.

Вечный Рыцарь издал оглушительный вопль, жуткий вопль, словно раненый волк, а затем рухнул, куски разложившейся плоти посыпались дождем, а его крылья рухнули, как полотно на ветру.

Вулгнаш обернулся и посмотрел туда, где была Криссидия. Плоть Рыцаря освободилась.

Ни одно оружие, созданное простыми смертными, не могло этого сделать. Только оружие, зачарованное могущественной ундиной, могло сделать это, и Вулгнаш давным-давно избавил землю от таких волшебников.

Свет усилился, падая на Вулгнаша, как солнце, хлестав его. Человек-волшебник был могущественным, более могущественным, чем любой, кого он встречал за пять тысяч лет.

Я знаю этого, — понял Вулгнаш. Факелоносец снова ходит по земле.

Это смутило его, но не вселило страха в сердце Вулгнаша.

Факелоносец обладал огромной силой. Но у него были и более серьезные слабости.

Фаллион сиял, как солнце, владея светом, словно мечом. Теперь он мог видеть локусы в своих врагах, поскольку использовал свет, чтобы пронзить их души. Духи его врагов были подобны шарам мягкого голубого света, сквозь которые пробирались щупальца энергии.

У здорового человека свет был бы ярким, шипучим.

Но Фаллион заметил черных паразитов, питающихся оболочками сморщенных душ существа, — темные формы, похожие на огромных водяных блох. Они были локусами.

Силами, — приказал Фаллион, — уходите!

Он набросился, посылая свой блеск, чтобы сжечь места, надеясь предать их забвению.

И так же быстро, как он это сделал, свет померк.

Один из Вечных Рыцарей протянул руку, и весь свет, излучаемый Фаллионом, погас.

Фаллион послал волну энергии, надеясь разрушить заклинание, и огненная веревка жара вилась в ладонь врага.

Вечный Рыцарь швырнул огненный шар обратно в Коготь, и Фаллион потребовалось все умение, чтобы отбросить его в сторону, прежде чем он накрыл ее.

Ткачи огня! — крикнула Рианна.

Я беззащитен, — подумал Фэллион.

Джаз попытался направить еще одну стрелу, но в этот момент одно из существ нырнуло и указало пальцем.

Порыв ледяного ветра обрушился на группу, словно удар. Джаз и остальные вскрикнули и растянулись по полу. Ветер был холоднее могилы и высасывал воздух из легких Фаллиона.

Фаллион упал назад и оказался свисающим с края стены. Внезапно ему стало холодно, так смертельно холодно, что он не чувствовал ни рук, ни ног, ни лица. Его сердце бешено билось, но Фаллион не мог пошевелиться. Его мышцы не реагировали.

Он попытался поднять руку, закричать или убежать, но каждый нерв, казалось, застыл.

Я мертв, подумал он. Я мертв.

Враг упал с неба, с грохотом приземлился на деревянный пол и подошел к нему.

Фэллион даже не мог моргнуть.

Над ним, освещенная светом полумесяца, возвышалась высокая фигура в мантии и капюшоне. Зло его присутствия поразило Фаллиона, нахлынуло на него, как грязь; Фэллион попытался уползти.

Вирмлинг взглянул на него, затем наклонился и погладил Фаллиона по щеке. Как любовник, — подумал Фэллион. Он гладил меня, как любовника. Но нет, понял он. Он гладит меня, как охотник, восхищающийся ценной добычей.

Фигура в капюшоне говорила на странном языке, но, должно быть, на Фаллиона было наложено заклинание, поскольку он также слышал, как слова звенели в его голове.

— Добро пожаловать, маленький волшебник, — сказал змей, — в мой мир.

МАЛЕНЬКИЙ НАРОД

В молодости меня учили, что быть воином — это воплощение добродетели и что воинов следует уважать больше, чем других мужчин. В конце концов, мы защитники.

Но что создает воин? Разве не следует оказывать равное уважение фермеру, подрезающему свой сад? Разве мать, кормящая своего ребенка, не должна заслуживать большей похвалы?