Как один, все четверо навалились на монтировки, и лук поднялся в воздух. Внезапно послышался стон, когда бревна приняли на себя вес корабля, и он начал скользить назад в океан.

Бэйн Уокин вскрикнул от боли: Прекрати! Прекрати!

Но теперь судно было уже не остановить. Он откатился назад и шлепнулся в океан, извергая пену.

Когда лук ускользнул, Боренсон заметил Бэйна — упавшего, схватившегося за лодыжку. Его нога явно застряла между кораблем и бревном.

Боренсон бросился на помощь Бэйну и заставил мужчину снять с него ботинок. Дракен и барон Уокин преклонили колени рядом с ним. Осторожно Боренсон вывернул молодому человеку лодыжку. Оно уже начало опухать, появился синяк. Но мужчине повезло. По крайней мере, у него все еще была нога.

Хорошие новости, — поддразнил Боренсон. Нам не придется ампутировать!

Бэйн стиснул зубы и попытался засмеяться, хотя в уголках его глаз выступили слезы.

Ну, по крайней мере, нам не придется идти пешком домой, — сказал барон Уокин, повернулся и посмотрел на их корабль, гордо покачивающийся на волнах.

Боренсон ухмыльнулся. У меня есть мой корабль!

Итак, четверо мужчин потребовали свой приз. С парусом и веревкой, спасенными от очередного крушения, они отправились в плавание почти в полдень. Поднялся ветерок, оставив на волнах небольшие белые шапки, и методом проб и ошибок им удалось отправиться в путь, направляясь по воде на север. У корабля не было полноценного штурвала, вместо этого он опирался на руль, поэтому Боренсон управлял им с капитанской палубы, пока барон Уокин и Дракен настраивали паруса. Бэйн просто сидел на носу, поглаживая ногу. Он обернул его влажными водорослями, чтобы уменьшить опухоль, и теперь держал свою резиновую зеленую повязку.

Менее чем за час они достигли устья канала и повернули вглубь суши, а затем забрали свои спасенные вещи из места предыдущего крушения.

Боренсон только что погрузил на борт последние ящики и бочки, когда Дракен издал предупреждающий крик. Боренсон посмотрел вверх по течению. Несколько плотов и небольшая лодка плыли вдалеке, примерно в миле от воды.

Спасатели!
– сказал Бэйн Уокин.

Боренсон в этом сомневался. Мужчины изо всех сил гребли к ним.

Боренсону это не понравилось. — Давай побыстрее тронемся.

— Согласен, — сказал барон Уокин с мрачным лицом. Он кивнул в сторону плывущих неподалеку обломков. Похоже, мы закончили со спасением. Здесь это превратится в потасовку.

Дракен развязал узлы, привязавшие корабль к дереву, и оттолкнулся, в последний момент поднявшись наверх, а Боренсон поднял паруса и забрал румпель у барона Уокина.

Когда ветер начал стремительно гнать корабль вверх по каналу, плоты начали растекаться, словно собираясь перехватить его.

Обходите их стороной, — предложил Боренсон, — пока мы не узнаем, о чем они.

Он сильно надавил на румпель, направляя корабль прямо на север, к дальнему берегу, на расстоянии примерно четырех миль, в то время как Уокин поворачивал паруса.

Люди флотилии отчаянно махали руками, пытаясь позвать корабль. Их было более тридцати.

Стой! — крикнул один мужчина из лодки, его голос разнесся по воде. — Как долго у тебя этот корабль?

Боренсон узнал мэра Тренгелла из Ископаемого. Он был кивающим знакомым. Боренсон знал только одну причину, по которой он задал этот вопрос.

Четыре года! — крикнул он в ответ, прекрасно зная, что мэр не узнает его, во всяком случае, из-за изменения его формы.

Приведите ее!
– воскликнул мэр. Он и его люди отчаянно замахали руками.

Что? Звонил Боренсон. Он приложил руку к уху, как будто не слышал. Затем Дракен и Уокины помахали в ответ, как бы желая доброго дня.

Это мэр из Фоссила. Думаешь, он доставит нам неприятности? — спросил Дракен себе под нос.

Боренсону было неловко иметь такого глупого сына.

Конечно, они доставят нам неприятности, — сказал барон Уокин. — Такой корабль легко стоит двадцать тысяч стальных орлов. Все остальное в воде — это просто остатки. Он собирается украсть его до захода солнца.

Сначала ему придется нас поймать, — сказал Боренсон.

Боренсон не думал, что корабль стоит двадцать тысяч орлов — он стоил гораздо больше. Фоссил всегда был городом-пустынником, посреди пустыни. Но теперь, когда наводнение и вода двинулись вглубь страны, он имел все шансы стать портовым городом, возможно, самым крупным в Ландесфалене.