В ликовании Аат Ульбер бросился к каждому из кораблей, перебил команду и забрал сокровища.

Подъезжая к скалистому берегу, он мечтал о том, что это может означать.

Здесь, в Интернуке, были посвященные, а также жестокие и сильные воины.

Он встал у руля головного корабля и крикнул в сторону берега: Империя Вирмлингов будет нашей!

В тот вечер Мирриму пригласили в комнату в деревенской гостинице, прекрасную комнату с соломенной кроватью, покрытой одеялами, и подушкой из гусиного пуха.

Хозяйка гостиницы, хозяйка лет пятидесяти, разожгла небольшой огонь в очаге, хотя там было не холодно, а вино и сыр оставила на прикроватной тумбочке.

Было далеко за полночь, когда Миррима приготовилась ко сну. Она обмылась губкой в тазике, наполненном теплой водой, и пообещала себе завтра принять настоящую ванну — в свежей чистой воде, в реке.

Она надела ночной халат и села перед зеркалом комода, расчесывая свои длинные волосы. Она улыбнулась про себя.

Один из моих детей женат на Ночи, — подумала она. Если повезет, скоро появится внук.

В комнате дул прохладный ветер, и она заподозрила, что дверь, должно быть, распахнулась. Она взглянула на него, когда сквозь трещину поднялся туман.

Материализовалась змееподобная ведьма, ее кожа потрескалась от старости, а тело каким-то бесформенным и искаженным.

В панике Миррима откинулась на стуле. Ее единственным оружием были лук и стрелы, стрелы, способные убить даже лича. Но она положила свой лук на кровать, в дальнем конце комнаты.

Змееподобная ведьма возвышалась над ней. Миррима услышала в уме слова: Пойдем со мной в страну мертвых.

Миррима быстро соображала. На ее счету не было никаких пожертвований. Ее заклинания были бесполезны без воды поблизости.

Но прикосновение ее благословенного оружия изгнало бы мертвеца. Миррима схватила рукоятку кинжала, привязанного к ее бедру.

Лич бросился вперед, тень расплывалась в спешке.

Кинжал Мирримы выскочил из ножен, и она больше почувствовала, чем увидела атаку твари. Холодная боль пронзила ее запястье, леденя руку при прикосновении, так что лезвие выпало из онемевших пальцев.

Миррима развернулась и прыгнула через комнату, чтобы запустить стрелы прямо за кроватью.

Ледяная дрожь пробежала по ее позвоночнику, когда существо схватило ее, а затем кинжал холода, казалось, пронзил Мирриму, пронзив ее сердце.

Со вздохом она упала на кровать, и все зрение, все звуки начали исчезать.

Мудрец! подумала она, желая провести последний миг со своим ребенком.

Не прошло и часа после рассвета, как Аат Ульбер вместе с остальными героями достиг деревни Окс-Порт.

Утреннее солнце сияло золотом на небесах, а несколько облаков на горизонте лишь ловили лучи и, казалось, придавали небу свой собственный цвет.

На деревьях пели птицы, а белки и бурундуки носились на окраине города, пряча семена в своих кучах, готовясь к предстоящей зиме.

Герои пришли, таща ручные тележки, с сокровищами из клада змей: форсиблы со своих кораблей, окуляры, чтобы видеть вдаль, золото и многое другое.

Ручные тележки, конечно, не могли вместить всего этого. Большая часть сокровищ осталась позади, а многое еще впереди — сотни тысяч Посвященных, спасенных из тьмы.

Юный Вульфгаард нес один из величайших даров: легендарную Сферу Интернука, пылавшую в его руках так ярко, что казалось, будто он держал осколок солнца.

Большинство героев радовались и смеялись, и Аат Ульбер ожидал, что горожане разразятся песнями.

Тем не менее, когда он приблизился к краю Окс-Порта, он почувствовал, что что-то не так, и когда он увидел военачальника Храта, выглядящего мрачным и угрюмым, он понял это еще до того, как были произнесены слова.

Произошло нападение, — сказал военачальник Храт. В город пришёл лич. Трактирщик слышал, как упала твоя жена, и больше ничего. Когда она подошла, чтобы проверить ее, Миррима лежала рядом с кроватью со льдом на лбу. Ничего нельзя было сделать.

Аат Ульбер на мгновение постоял, потрясенный и не веря своим глазам.

Мне очень жаль, — сказал военачальник Храт. Мы начали обыск по всему городу.

Аат Ульбер опустился на колени. Никакие дары теперь не могли сделать его достаточно сильным, чтобы стоять, и благодаря своей прекрасной памяти он услышал слова Крулль-Мальдора, звенящие в его ушах: Я еще прикоснусь к тебе. Через час, когда ты будешь менее бдителен, так, как ты и не подозреваешь, я заморозлю твое сердце.