Но он ничем не выдал своего голода, опасаясь, что она подхватится и удерет от него ко всем чертям.

– Это не то, – бормотала Рейн. – Ну куда он подевался? Я чистила Дева, когда меня окликнул капитан Джон. Впопыхах я положила зажим в надежное место, а потом забыла, куда именно.

– Давно это было? – поинтересовался Корд, едва удерживаясь от смеха.

– Пять недель назад, – призналась Рейн. – Я такая рассеянная. Капитан Джон клянется, что мне просто необходим сторож.

– Разве у тебя его нет? – спросил Корд безразличным тоном, но глаза его горели. Блю не упоминал о любовнике дочери, но отцы, даже такие, как Чандлер-Смит, обычно узнают о них последними.

– Нет. И если бы он у меня был, – добавила Рейн весело, – я бы и его тоже потеряла.

– Это зависит от мужчины, – улыбаясь, заметил Корд. Но в его голосе не было и намека на насмешку. Его охватил целый сонм чувств, в которых он и сам не мог бы разобраться, Рейн во все глаза смотрела на мужчину, который был так близко от нее и наблюдал за ней с волнующим ее пристальным вниманием. Она застенчиво подняла правую руку, чтобы откинуть волосы, упавшие на плечи и ему на руку, и едва заметно вздрогнула.

Но он заметил. У него вошло в плоть и кровь замечать любую, самую мельчайшую деталь.

– Ты ушиблась.

– Пустяки, – отмахнулась она.

– Дай посмотрю.

– Это просто ушиб.

Он молча ждал, протянув руку. И это молчание было красноречивее слов.

Что-то проворчав себе под нос, девушка закатала рукав голубой рубашки до локтя.

– Видишь?

На нежной коже алела свежая ссадина. Бурое пятно расплывалось над локтем и исчезало под синей тканью.

Шов на плече порвался, и в прорехе виднелись крошечные бусинки крови.

Он засунул палец в прореху и быстро дернул. Ткань поддалась легко, словно сотканная из дыма. При виде обнаженной плоти Корд стиснул губы. Он вытащил из кармана чистый носовой платок, смочил его водой из бутылки в рюкзаке и осторожно приложил к ссадине.

– Больно? – спросил он, глядя ей в глаза.

Она с трудом сглотнула и покачала головой, уловив нотки вины в его голосе.

– Все в порядке. – Она легонько коснулась его рукава. – Раза два в неделю со мной случаются вещи похуже.

– Но сейчас я всему виной.

Она молча наблюдала за ним, поражаясь, какими нежными могут быть его пальцы, стиравшие кровь. Смотрела на черные волосы, в ледяные голубые глаза, разглядывала его худощавое лицо, чувственный рот и спрашивала себя: как удалось этому мужчине, который поначалу не на шутку испугал ее, расположить к себе буквально в считанные минуты?

– Ты простишь меня? – спросил Корд.

– Конечно, – прошептала она совершенно искренне.

– У меня нет никаких антисептиков, – признался он, глядя на красную ссадину. – Поэтому предлагаю воспользоваться старым проверенным средством.

– А что это за средство?

– Поцеловать – и все будет хорошо, – ответил он звенящим голосом.

Она слегка раскрыла губы от удивления и неожиданности, словно приглашая его к поцелую.

– Но, – продолжил он низким и чувственным голосом, – я поцелую тебя не так, как отец целует ребенка.

Это будет поцелуй, исцеляющий раны у нас обоих.

Рейн ощутила, как подпрыгнуло ее сердце, и Корд наверняка почувствовал это. Смутившись, она быстро отвела взгляд. Она была не из тех, кто теряет голову уже оттого, что красивый мужчина держит ее за запястье и обещает поцеловать.

И вдруг Рейн поняла, почему у нее участилось сердцебиение. Нежность Корда пробудила в ней незнакомые чувства, о которых она до сих пор не подозревала.

Он поднял влажную ткань, еще раз осмотрел руку и сказал как о совершенно решенном деле:

– Лучше мы займемся этим сегодня вечером. Ты будешь здесь?

Рейн застало врасплох предложение Корда. Она подумала, что такие приемчики хороши при ведении разговора с позиции силы или для допроса. Сначала вы произносите какую-нибудь фразу, не задумываясь о том, как она будет истолкована вашим визави, а потом сразу ошарашиваете вопросом. Собеседник приходит в недоумение и становится игрушкой в ваших руках.

Рейн ответила на вопрос и лишь потом поняла, что тем самым согласилась встретиться с Кордом вечером.

– Ловко придумано, – одобрила Рейн.

– Благодарю. – Он улыбнулся. – Ты довольно быстро соображаешь.

Она скептически подняла бровь.

– По сравнению с тобой я просто тугодум. Но меня здесь не будет. Есть еще одна вершина, которую я должна осмотреть.

– Вон там? – спросил Корд, указывая на голые холмы и извивающееся ущелье.

– Нет. Я не должна подходить к нему на пушечный выстрел до предпоследнего дня перед соревнованиями. Поэтому, – сказала она, указывая на вершину, которая была в стороне от олимпийской дистанции, – мне придется согласиться на другую.