– Но приходит время… – медленно продолжал он, – когда старые испытания уже не учат ничему новому. Ты понимаешь, о чем я? – Он в упор взглянул на Рейн.

Она погладила его по щеке.

– Я должна ехать завтра. Если бы это касалось только меня, я могла бы колебаться, – проговорила Рейн. – Из-за тебя, Корд. Но это касается не только нас с тобой.

Он закрыл глаза, принимая то, чего не мог изменить, и нежно поцеловал ее ладонь.

– Я знаю. Бог не оставит нас.

Корд чувствовал себя пойманным в ловушку, которая неизбежно разлучала его со всем, что он когда-либо хотел заполучить.

Теперь это была Рейн.

Рейн сидела в маленькой столовой «дома на колесах», потягивая белое бургундское вино. Она взяла с тарелки лист зеленого салата и съела, похрустывая, а потом облизала кончики пальцев.

– Вот чем хорош этот ресторан, – сказала она.

– Чем? – спросил Корд.

– Можно есть руками и не беспокоиться о приличиях.

Он улыбнулся и потянулся через стол к ее руке.

– Разреши мне это сделать.

– Что? – лениво поинтересовалась она.

– Облизать твои пальцы.

Она жарко вспыхнула, вспомнив томительные ласки Корда.

– Я похожа на какой-нибудь десерт?

– Ты? – осведомился он низким бархатным голосом и провел пальцем по ее шее, затем ловко спустился в ложбинку между грудями. – Ты не похожа на землянику, которая только и ждет, чтобы ее опустили в шоколад. Скорее ты напоминаешь мне мороженое с фруктами и ванилью.

Только намного лучше… Интересно, как бы ты выглядела, если бы всю тебя обмазать шоколадом?

Ее дыхание стало тяжелым, а затвердевшие соски натянули мягкую синюю футболку.

Корд видел все это и пытался совладать с собой. Ему хотелось соскользнуть со стула, встать перед ней на колени и обожествлять ее пленительное тело страстными ласками.

– Мы проверили Дева и поели в соответствии с указаниями диетолога, – сказал он. – Ты должна придерживаться всех остальных правил перед соревнованием?

– Каких, например?

– Спать в одиночестве.

Она улыбнулась.

– Не обязательно.

– Слава Богу, – вырвалось у Корда. – Сегодня вечером мне трудно справиться с желанием. Особенно зная, что ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя.

Рейн перехватила его напряженный взгляд. Мысль о том, что завтра она выйдет на ту кошмарную дистанцию, пугала его. Два ужасных видения не давали ему покоя.

Первое – Рейн упала возле одного из препятствий, которое оказалось не по силам даже Деву. Второе – пуля убийцы нашла запасную мишень, поскольку первая, главная, оказалась недоступной… Рейн лежит неподвижно – жертва необъявленной войны, истекающая кровью, охваченная безмолвием смерти.

Глядя на мрачное выражение лица Корда, девушка почувствовала, как по спине побежал холодок.

– Я – не единственная причина для того, чтобы нервничать? – прошептала она. – Ведь есть еще «Дельта/Синий свет»?

Он едва заметно улыбнулся.

– Не бери в голову. У тебя немало поводов для волнения.

– Может, мне сказать папе, чтобы он не приезжал на дистанцию?

– Слишком поздно. Нет, я не обвиняю Блю, который решил посмотреть на свою Малышку. Будь ты моей, я бы обязательно посмотрел на тебя завтра, даже если бы мне пришлось спуститься в ад.

Обхватив ее лицо ладонями, он принялся покусывать, лизать, пробовать на вкус ее губы, обещая невиданное блаженство. Когда он нехотя оторвался от нее, она прошептала его имя.

– Сперва в душ, – непреклонно заявил он, выбирая соломинки из ее волос. – Я должен позвонить.

– Ты за это заплатишь, – пообещала она хриплым голосом.

– За что? – невинным тоном спросил Корд.

– Раздразнил меня, а потом отправляешь под холодный душ.

– На левой ручке крана есть буква "г".

Пробормотав какое-то ругательство, Рейн пошла в дую, раздеваясь на ходу.

Корд наблюдал; как она изящно сбрасывает одежду, и каждое движение Рейн отзывалось в нем острой болью, словно лезвие ножа впивалось в тело. Чертыхаясь, он отвернулся, чтобы позвонить.

Рейн подняла волосы вверх и надела шапочку для душа Она вошла в кабинку, включила воду и потянулась за мылом В тот же миг дверь душевой открылась и вошел Корд.

Он был совершенно голый и возбужденный.

Рейн чуть с ума не сошла от желания. Сейчас его глаза были серебристо-дымчатые, голубоватые. Каждая клеточка его мускулистого тела пылала страстью.