– У французов четыре отказа и падение на отрезке кросса, – кратко изложил капитан. – Одно препятствие кровавее другого. У нас два отказа.

– Дев никогда не отказывается, – сказала Рейн и вытерла губкой морду жеребца. Это было для него все равно как питье, которое он получит не раньше чем закончится дистанция.

Капитан Джон хмыкнул:

– Отказ обходится дешевле, чем падение.

Рейн прикусила губу. Она опасалась вылететь из седла после ошеломительных прыжков Дева. Самое большое достоинство жеребца на этой дистанции заключается в том, что он пытается перескочить через все, что у него на пути. Это же и его самый большой недостаток. Своевременный отказ гораздо лучше, чем падение, при котором ломаются кости.

Приехал ветеринар, осмотрел Дева и проверил, не повреждены ли ноги. Корд вместе с Рейн крепко держал жеребца. Дев прижал уши, когда руки ветеринара ощупывали ноги, но терпел.

– Адская лошадь, – заметил ветеринар, когда отошел подальше от жеребца. – Стальные сухожилия и такой же характер. – Он кивнул Рейн. – Пожалуйста, юная леди. Седлайте.

Корд положил тяжелое седло Деву на спину.

– Одна минута, – сказал капитан, глядя на часы.

Корд посадил Рейн на спину жеребца. Дев все еще тяжело дышал. Ему предстояло пройти несколько миль, и каждое препятствие требовало все больше сил, а их у жеребца становилось все меньше. Отрезок для кросса был длиной в пять миль.

Пять очень длинных, невероятно тяжелых миль.

– Прыгай четко и чисто, ты, красная бестия, – сказал Корд, поглаживая горячую шею Дева.

Жеребец толкнул Корда, чтобы обнюхать его грудь, и шумно выдохнул.

Рейн проверила часы, потом посмотрела на Корда. Как бы ей хотелось прикоснуться к нему! Он наблюдал за ней и понимал, о чем она думает, он читал ее мысли. Она видела движение его губ, но смысл слов утонул в реве толпы, которая приветствовала новую лошадь и наездника.

Она заметила, что он произнес три слова.

Это могло быть: Удачи тебе. Рейн.

Или другое: Я люблю тебя.

Она обернулась, чтобы спросить, что именно он сказал, но было слишком поздно.

– На исходную позицию, – проговорил капитан Джон.

Она машинально подчинилась.

В то время как Корд отошел от нее, его «бипер» завизжал; послышались пульсирующие звуки – один за другим, от которых взыграла кровь.

Блю на пути к Луне.

Дельта/Синий свет.

Энергично работая руками. Корд продрался через толпу зрителей и побежал к «дому на колесах».

Как только Рейн поставила Дева на старт, она услышала слабый, знакомый электронный визг «бипера» Корда. Она хотела оглянуться, но было слишком поздно: сработала ее собственная электронная сигнализация.

Дистанция ждала ее.

Она пустила жеребца устойчивым легким галопом, в темпе, который должна была бы держать все следующие пять миль. Но препятствия не позволят это сделать. Они для того и предназначены, чтобы беспощадно испытывать лошадь и наездника.

Прыжки вслепую побуждали лошадь отказываться от них. Приземления вслепую призваны поколебать доверие лошади и проверить способность наездника остаться в седле. Два падения разрешались, но за это назначались большие штрафные очки. Третье падение влекло за собой дисквалификацию лошади и наездника.

Рейн не видела" представителей оргкомитета Олимпийских игр, не видела толпы зрителей возле препятствий.

Она сосредоточилась исключительно на суровых требованиях кросса. Мысленно она представляла эту дистанцию, а Дев проходил ее собственными ногами, Скоростной спуск с холма остался позади, прыжок на берег, два шага, канава и жердь, поворот направо, длинный скоростной спуск с «гробом» в основании – лети. Дев! – теперь подъем и через вершину в скользящий слепой скоростной спуск – прыжок – полегче, мальчик, полегче… Нет! – и ужасный удар неудачного приземления. Дев почти вывернул ей руки, пока она боролась, чтобы удержать его на ногах, и стремилась сама остаться в седле.

Рейн не слышала криков толпы, она крепилась изо всех сил, призвав на помощь все умение и опыт. Нужна огромная сила, чтобы справиться с Девом и превозмочь боль в спине, в ногах и в руках.

Но в этом ничего нового для Рейн не было. Она испытывала боль, начиная с первых миль соревнования, время превращалось в вечность. Когда ты едешь, то оберегаешь свою лошадь, щадишь ее и страдаешь ради этого.

После чудовищного приземления Рейн привела Дева в чувство, помогла ему собраться, выказала ему свое доверие, несмотря на просчет. Уши жеребца снова встали. Он вошел в ритмичный легкий галоп, устремляясь к следующему препятствию.

Рейн посмотрела на часы. Все еще в графике. Она потянулась и вытерла пот, заливающий глаза, и увидела кровь на перчатке. В течение тех диких секунд, когда шла их борьба с Девом, она поцарапалась скорее всего об уздечку.

Если ей повезет, то это происшествие будет самым плохим из всего, что случится с ней сегодня.

Разговаривая с Девом, стараясь экономить его силы и свои, Рейн направляла жеребца от препятствия к препятствию, терпя все муки так же, как терпел их он, зная, что приземление раз от раза будет для него тяжелее, поскольку сил у него остается все меньше.