— А теперь как, можно пройти к реке? — появилась у меня мысль обойти заслоны орды, чтобы добраться до Храма и полностью зарядить Палантиры.

— Не, рискованно стало. Они все здесь изучили и во все подходящие для наблюдения места поставили своих. Ночью, конечно, можно пробраться, но можно и нарваться, — охлаждает мой пыл Драгер, отставив наконец миску в сторону.

Ну, не очень-то и хотелось пробираться снова в Храм. А самое главное, нельзя мне пока исчезать из города, чтобы не оформились зримые подтверждения о моем сотрудничестве с ордой.

Да и с возвращением проблемы точно будут, это со стены в темноте легко спуститься, а вот чтобы признали и помогли обратно залезть — это большой вопрос.

Светить на стене нельзя, а как меня иначе можно рассмотреть простым воинам?

Тогда я остался совсем один рядом с ордой, и никто не интересовался, где я пропадал два дня. А вот теперь сразу же вызовут на допрос начальство Гильдии и могут меня обвинить в предательстве города.

Настроение сейчас в Совете уже сильно нервозное, местами вообще трагическое, все хорошо понимают, что настоящий голод не за горами, могут умереть сотни и тысячи гражданских, женщин, детей и стариков, которых никто кормить не собирается в ущерб военным. Да и нечем кормить такие толпища народу, про мою благотворительность все уже знают и сильно благодарят, но сами помогать не просятся.

Так что совсем не время куда-то пропадать, а потом оправдываться.

Да и в хамаме нужно постоянно присутствовать, присматривать за справедливой кормежкой, чтобы только слабые получали еду. А то уже приходили раз такие сплоченные банды человек по двадцать уголовников с простыми мужиками и на грани смертельной схватки требовали их накормить.

Дело пахло конкретным смертоубийством, пришлось мне выходить к готовым бить насмерть охранникам и суровыми пинками маны разбрасывать слишком поверивших в себя жуликов. Потом сидеть в парилке подольше, чтобы снова ее набрать.

Стража вообще перестала появляться даже вместе с гвардейским усилением дальше Третьей улицы и что там теперь творится — лучше себе даже и не представлять.

Фиала с Балиндой общаются со своими знакомыми из Астрии, все их сразу видят и узнают на раздаче, так что какая-то информация у меня оттуда есть. В остальной части города начинается самый откровенный беспредел сильных над слабыми, поэтому женщины, приходящие к нам за миской жидкого супа, пытаются отнести ее к себе, чтобы там выкупить захваченных бандитами своих детей. И потом приходят снова и снова, пришлось запретить выход с едой из буфета, заставляю все съедать на месте, чтобы не кормить бандитов.

И так уже под тысячу человек стоит в плотной очереди утром и вечером под присмотром охраны, получают свою порцию в свои же миски, быстро ее проглатывают и снова встают в очередь, но за этим делом те же охранники присматривают тщательно.

Насытиться миской пустой похлебки не получится, конечно, однако это хоть что-то питательное, позволяет переставлять ноги, чтобы вернуться за такой же порцией к вечеру и пережить потом ночь. Ладно хоть запасы муки и ячменя не улетают так мгновенно, хватит их с таким расходом на пару месяцев, однако столько ждать мне и людям в городе нельзя.

— Да, голод все сильнее охватывает город, а власть вообще потеряла рычаги руководства над его большей частью, — констатирую я сам себе. — Контролирует только центр города и стены, на все остальное народонаселение глубоко забила. Так они могут долго продержаться, чего допустить никак нельзя.

И я запускаю операцию под кодовым названием: «Грабь награбленное».

Да, пришло время умело использовать, как это говорится в некоторых учебниках когда-то правильной по смыслу истории «обострение выше обычного нужды и бедствий угнетенных классов».

Ну, совсем как в учебнике про нашу героическую революцию. Обострение налицо, конечно, не просто выше обычного, а просто лютый треш творится, голод бродит по улицам Астора, щелкает своей огромной пастью и поглощает людские жизни.

Примерно, как в Петрограде после революции, когда обыватель сурово пожалел об изгнанном с всеобщим восторгом батюшке-царе.

Казалось, куда бы могло стать еще хуже, а очень быстро все поняли, что может стать, да еще куда как гораздо.

Пока не так много, но обострение явное на лицах и в глазах людей, которые мне попадаются на улицах и о чем доносят проживающие в окраинных районах охранники и другие сотрудники.

В таких условиях народ уже не боится потерять свою собственную жизнь, а если дать интересное задание и обещать кое-какую поддержку криминалу, то очень долго уговаривать никого не придется.

Нет смысла что-то затягивать по времени, столько людей пострадают из-за того, что неспособная никак помочь своим согражданам власть все равно мешает мне договориться с ордой на каких-то взаимоприемлемых условиях.

Пусть они будут совсем не так хороши для Астора, зато в самом городе выживут тысячи людей, а Черноземье не будет разрушено до основания. Вернется прежняя спокойная жизнь и пусть не такая сытная, но зато и не невыносимо голодная.