— А калиновое уже закончилось? — спросил Берия. — Оно, конечно, на любителя…

— Сейчас принесу, Вера его тоже очень любит, но ей врачи не рекомендовали пока она кормит.

— Тогда не надо, а то она, учуяв запах, на деле сосредоточиться не сможет, — хихикнул Лаврентий Павлович. — Я лучше баночку с собой заберу и товарищей после собрания к себе приглашу попробовать: вдруг кому-то оно тоже понравится. Даша, а там калинового много еще осталось?

— Попробуйте лучше облепихивого, — ответила «капитан в штатском», — ей из Лесогорска два ящика прислали, оно по запаху на калиновое похоже и Вере врачи его есть не запрещали.

— А по вкусу?

— Я не знаю… мне одного запаха хватило… Виктор, принесите пожалуйста, а я пойду Вере помогу.

За такими пустыми разговорами прошло минут пятнадцать, после чего вернувшаяся в комнату Вера продолжила дозволенные речи:

— Итак, на чем мы остановились? Ах да, мы еще никуда не двинулись даже. Итак, вот эта милая девушка разработала новый аккумулятор на натрии. А Степан отработал у себя в институте технологию изготовления мембран для него. Сразу предупреждаю: технология разработана лабораторная, нужно будет отдельное технологическое подразделение создать на новом заводе, где такие батареи делать будут.

— Вера Андреевна, — меланхолично заметил Лаврентий Павлович, — мы пока о новом заводе ничего не знаем, и даже не знаем, будем ли мы его вообще строить.

— Будем. Сначала очень коротко о самой батарее: у нее емкость около девяноста ватт-часов на килограмм веса, она при работе ничего не выделяет, ее можно разряжать до нуля, выдерживает более шестисот циклов полной перезарядки.

— А если перевести эти вещи на человеческий язык? — попросил Валентин Ильич.

— Если поставить такие аккумуляторы на подводную лодку, то в лодке не будет никакой серной кислоты, не будет выделяться водород, под водой лодка сможет проплыть впятеро больше, чем со свинцовыми батареями. И сами батареи прослужат вдвое дольше.

— Действительно, мы будем строить новый завод, — улыбнулся Валентин Ильич, мы его уже с завтрашнего дня строить будем. Остается два вопроса: где и сколько это будет стоить?

— Стоить это будет дорого, а сколько точно, я не знаю. Да и знать не хочу: вот тут есть Степан, он все это по крайней мере примерно подсчитать сможет. А вас я пригласила не затем, чтобы обсуждать, нужен нам такой завод или нет, или даже выяснять, сколько нам средств потребуется. Я вас пригласила для того, чтобы обсудить, где нам набрать для этого завода хороших химиков, инженеров и как всех их аккуратно спрятать от пристального взора проклятых буржуинов.

— Давай, рассказывай твои предложения, — Лаврентий Павлович сел поудобнее и изобразил на лице глубокую заинтересованность.

— А нет у меня никаких предложений. Но вы-то специалисты, вот всю нужную для формирования таких предложений информацию из этой парочки аккуратно так извлеките, а потом сами предложения и предлагайте. Я вам для этого вообще не нужна, так что пойду с Женькой погуляю.

— Старуха, и из-за этого ты тут это представление и устроила? — возмутился было Валентин Ильич. — А до завтра подождать, нормально все вопросы обсудить…

— Сегодня у нас воскресенье и вы все же отдыхаете, варенье вон… облепиховое… наслаждаетесь, короче. И сегодня вы достаточно свободны от обычных ваших дел — а завтра вы будете снова по уши заняты с раннего утра и до поздней ночи. И всё, как вы говорите, обсудить раньше чем через неделю не сможете просто физически, а время-то не ждет!

— И не поспоришь… но прежде чем гулять уйти, на один вопрос все же ответь: все это, как я понимаю, влетит в немалую копеечку, возможно даже в валюте.

— Насчет копеечки вы правы, а про валюту — сразу нет. Никаких зарубежных заказов, все нужно будет самим делать. За рубли — а рублей у нас будет много. Я тут подумала: осень наступила уже, а потом зима начнется. На улице-то холодно будет.

— Ты куда-то в сторону уводишь… — заметил Лаврентий Павлович.

— Ничуть. Пустотелое семимикронное лавсановое волокно, штапелированное по тридцать миллиметров, после валяния и пропитки силиконовой эмульсией получается легче и теплее гагачьего пуха. А если его использовать в качестве подкладки в детские комбинезоны, сшитые из каландрированного капрона…

— А человеческим языком?

— Дмитровскую швейную фабрику нужно переводить на пошив детской зимней одежды. При рентабельности процентов в тридцать если она даст стране меньше тридцати миллионов в год, то можете меня вообще уволить за профнепригодность!

— Еще и Дмитровскую швейную… Валентин, решишь вопрос или мне помочь?

— Даже не подумаю решать: когда Яхромский филиал колясочной фабрике хотели передать, наркомат легкой промышленности завозражал — и пришлось ее забирать вместе с головным предприятием. А перевести на новую продукцию… Вера, у тебя выкройки или хоть эскизы этих комбинезонов есть?

— Я уже три для Женьки сшила, можете один взять в качестве образца… на время. Ну что, я могу идти? Ребенок ждет.

— Иди, — ответил ей Лаврентий Павлович. — А вы, молодые люди, быстренько нам расскажите, что для вашего производства потребоваться может… только давайте ко мне перейдем, не будем мешать молодой маме с ребенком возиться. Заодно и калиновое варенье попробуете…