Джайлз повернулся. На крыльце стоял Уоллес.

— Да?

— Простите, милорд, но вы велели сообщить, когда прибудет Галлахер.

— Прекрасно. Проводите его в кабинет. Я сейчас приду.

Он повернулся к жене и был встречен сияющей улыбкой и жестом, приглашающим войти в дом.

Франческа направилась к входной двери.

— Кто такой Галлахер?

— Мой управляющий, — Джайлз тяжело вздохнул. Момент был упущен. — Я хотел обсудить с ним кое-какие дела.

— Разумеется, — натянуто пробормотала Франческа. — Я пока поговорю с Ирвином. — Она немного поколебалась, прежде чем добавить: — Подозреваю, что мистер Гилмартин вознамерился нанести нам визит. Хочу попросить Ирвина выручить меня и сказать, что я нездорова.

Джайлз кивнул.

— Если возникнут какие-то проблемы…

— О, я более чем способна сама справиться с зеленым юнцом, милорд. Не тревожьтесь.

Она направилась к гостиной.

Джайлз долго смотрел ей вслед, гадая, о чем именно ему не стоит тревожиться.

Следующий день выдался столь же великолепным, как предыдущий. Джайлз провел все утро, объезжая свои земли, разговаривая с арендаторами и выясняя, какая подготовка требуется к зиме. Он постарался вернуться в замок к обеду, чтобы провести лишний час с женой.

— Какой чудесный день! — воскликнула она, садясь справа от него: они решили временно отказаться от традиции, повелевающей супругам сидеть на разных концах стола. Приходилось почти кричать, чтобы быть услышанными. — Джейкобс рассказал мне о тропе вдоль реки. Я добралась до нового моста. Он показался мне очень крепким.

— Надеюсь.

Счет за бревна, вне всякого сомнения, лежит в кабинете. Но Джайлз выбросил из головы столь низменные мысли и постарался насладиться и обедом, и обществом жены.

Он не пытался очаровать ее или поддразнивать. По какой-то причине его язык отказывался повиноваться. Он оказался способен только на светскую беседу, хотя оба искали в каждом слове иной, потаенный, более глубокий смысл. Она вела себя более уверенно, более спокойно, поэтому он предоставил ей вести разговор, отмечая, что она старательно избегала опасных тем, которые могли привести к тому, что происходило между ними.

— Миссис Кантл сказала, что сливы уже почти созрели, — оживленно болтала она. — Ветки так и ломятся от ягод.

Он молча слушал, как она перечисляет все милые мелочи, составляющие повседневную жизнь замка. Мелочи, которые он знал в детстве и забыл, став мужчиной. Теперь, видя их ее глазами, он словно вновь возвращался на много лет назад. Франческа напомнила ему о тех маленьких удовольствиях, которые никогда не стареют, если уметь видеть и ценить.

— Я наконец нашла Эдвардса и спросила о живой изгороди в итальянском саду.

Губы Джайлза чуть сжались.

— И что он ответил?

Эдвардс, главный садовник, был ужасно занудным ланкаширцем, жившим исключительно ради деревьев и ничего другого не замечавшим.

— Согласился завтра ее подстричь.

Глаза Франчески так лукаво заискрились, что Джайлз не выдержал:

— Неужели ты пригрозила ему немедленным увольнением, если он не подчинится?

— Разумеется, нет! — вознегодовала она. — Просто указала, что живая изгородь состоит из маленьких деревьев, и, поскольку они слишком разрослись, может, имеет смысл срубить их и насадить новые.

Джайлз рассмеялся.

Обед закончился. Пора было расходиться. Но они медлили.

Франческа посмотрела в окно:

— На улице так тепло! Ты снова собираешься уехать?

Он поморщился и покачал головой:

— Нет. Придется разбираться со счетами, или Галлахера удар хватит. Нужно определить цены, по которым можно продавать урожай.

— Много работы?

— В основном проверка счетов, запись расходов и немного арифметики.

— Я могла бы помочь, если не возражаешь, — почти без колебаний предложила она. — Я всегда помогала родителям со счетами.

Он смотрел на нее. Но в его глазах ничего нельзя было прочесть.

Потом он решительно встал и развел руками:

— Нет. Будет лучше, если этим займусь я один.

Она словно нацепила на лицо ослепительную, деланную, фальшивую улыбку.

— Что же, раз так, я тебя оставляю.

Она поднялась и пошла к выходу. Немного помявшись, он последовал за ней.

Если ей не позволяется помочь с делами поместья, она навестит свекровь, которая, возможно, вытянет из нее всю историю и начнет, сострадать, что позволит Франческе почувствовать себя лучше и забыть всю эту историю.