Но она твердо вознамерилась дать ему это. То, на что часть его так отчаянно хотела предъявить права. Но… но он был не уверен, что сможет заплатить ее цену. Он знал, какова эта цена, знал, чего она хочет взамен, но даже сейчас, после четырехдневного размышления, понятия не имел, способен ли это дать.

Она была шансом, ухватиться за который он не мог… или мог? Неизвестно. И все же он понимал, что лучшего не получит. Не встретит женщину более очаровательную, более достойную его доверия.

Честность, искренность, цельность натуры. Страстная распутница, которая загоралась в его объятиях, и прекрасная, уверенная в себе, гордая графиня были одной и той же женщиной. Ни одна роль не была навязанной. Просто различные грани истинного характера. Поэтому люди и относились к ней так хорошо: в ней не было ни унции фальши.

Понять ее лучше, узнать о ней больше, стать ее другом — все эти желания превратились в навязчивую потребность, стали одержимостью. В точности как стремление владеть ею физически.

Он продолжал гладить ее по волосам, прислушиваясь к тихому дыханию.

Варвар, дремавший в нем, желал дать ей все, что она хотела, и взамен потребовать все, что она предлагала ему. Или по крайней мере попытаться. Осторожный, осмотрительный джентльмен клялся, что даже попытка — дело рискованное. Что, если она удастся? Как он справится с тем, что за ней последует?

И все же отказать ей невозможно: они только что доказали это друг другу. Мудрый человек никогда не затевает ссор в спальне.

Он и не собирался. Не мог. Нужно попробовать иной подход. По крайней мере поискать компромисс, если таковой существует. Хотя бы этим он обязан ей.

А возможно, и себе.

— Хочешь поехать покататься после завтрака?

Франческа подняла глаза от тарелки:

— Покататься?

Джайлз поставил на стол чашку с кофе.

— Я как-то обещал показать тебе Гаттинг. Сегодня я еду в ту сторону. Мы могли бы на обратном пути завернуть в деревню.

— С удовольствием! Только мне нужно переодеться.

— Не торопись. Сначала я должен встретиться с Галлахером. Когда будешь готова, приходи в кабинет.

Франческа изо всех сил старалась не выказать удивления.

— Да, разумеется.

Она вынудила себя пить чай медленно и подождать, пока он уйдет, прежде чем метнуться наверх, — Милли! — вскричала она, вбегая в комнату. — Мою амазонку! Быстро!

Сбросив платье, она натянула бархатную юбку.

— Хотела бы я покататься? Ха!

До сих пор он ничего подобного не спрашивал. Прийти в кабинет? Она знала, где находится кабинет, но ни разу там не была: не хотела вторгаться без приглашения в его царство.

Стоя перед зеркалом, она застегнула короткий жакет, взбила кружевное жабо и подняла глаза к небу:

— Благодарю тебя, Боже!

Нет ничего хуже, чем любить кого-то и не иметь ни малейшего понятия, позволит ли себе предмет любви ответить на твои чувства.

Стуча каблуками, она быстро сбежала по ступенькам и направилась в его кабинет — в одной руке перчатки, в другой стек, изумрудное перо задорно приплясывает над ухом. Лакей поспешил открыть ей дверь. Франческа лучезарно улыбнулась и переступила порог.

Джайлз сидел за столом. Галлахер устроился перед ним на стуле. При виде хозяйки он поднялся и поклонился.

Джайлз весело усмехнулся:

— Мы почти закончили. Почему бы тебе не присесть на минуту? Я скоро буду готов.

Он взмахом показал на уютное кресло в углу. Она уселась и неожиданно для себя увлеклась разговором. Речь шла о коттеджах арендаторов. Она мысленно отмечала, о чем следует спросить позже: не стоит вмешиваться в их беседу. Еще будет время высказать свое мнение, когда он его спросит. Если он и пригласил ее покататься, это еще не значит, что он готов впустить ее дальше, в эту область своей жизни.

Ибо поместье было той областью, куда он имел полное право не пускать никого вообще. Так поступали многие люди его положения, но Франческа надеялась, что у них все будет по-другому. Управлять большими поместьями было сложно, и ей очень хотелось помочь Джайлзу. Ее интересовал вовсе не вопрос дохода, прибыли и количество мешков зерна с каждого поля. Люди — вот что было для нее главным. Дух общности. Совместная энергия, служившая залогом успеха. В таком имении, как Ламборн, обитатели напоминали большую разветвленную семью, процветание которой зависело от того, как каждый выполняет порученное ему дело.