— Кто? — откликнулись из-за двери.

Голоса, в царящей вокруг мёртвой тишине, тоже были слышны отлично.

— С-свои, — со знакомым пришёптыванием отозвалась Марфа.

Больше мельник ничего не сказал. Дверь, тихонько скрипнув, отворилась.

— Вошла, — шёпотом сказал я.

— Угу, вошла, — буркнула Земляна, сложив руки на груди. — Сейчас сдаст нас. И вылезет из реки толпа русалок, нас убивать.

— Так это же хорошо.

— Что хорошего?!

— Ну, кости, родии.

— Ну, да… Где ты эту тварь вообще нашёл?

Я хмыкнул. Ну да, тебе только скажи, где. Я ж ещё и поэтому Знаков не задействовал — чтобы вычислить нельзя было. И кучера строго-настрого проинструктировал молчать. А то с Земляны станется засаду возле имения Головиных устроить. Как по мне — рано, до следующего года Марфу вполне можно оставить в покое.

— Где нашёл, там больше нету. Чего тут вообще было, пока я странствовал? Эй, Захар? А ну, всплыть по рубку! Докладывай обстановку.

— А?.. Я?.. Чего? Да, так-то, ничего особенного не было. Мужики канаву рыли опять. С самого начала. Ефим на них матерился для острастки. Ну, я приглядывал — честно рыли, не отлынивали. Маруся стирать хотела пойти — тётка Наталья её не пустила, Груню послала. А Маруська с дитём еёным нянчилась. Ещё Данила ворону камнем убил.

— Нахрена?

— Пугнуть хотел. Та села на забор и — кар, кар. Достала всех, ребёнка разбудила. Вот он камнем запустил — и попал. Сам обалдел.

Охренеть, сколько важных новостей. Хоть вовсе из дома не уезжай.

— Что-то долго она там, — буркнула Земляна, не сводя глаз с мельницы. В окнах горел свет, но никаких звуков до нас не долетало.

— Для своей миссии — вообще не долго.

— А что у неё за миссия-то?

— Да, что за миссия? — насторожился и Захар.

— Ну, а зачем, по-вашему, русалки к мельнику ходят? — усмехнулся я.

Захар вскочил. Откуда только скорость взялась, никогда его таким не видел. Едва успели вдвоём с Земляной поймать и усадить обратно.

— Сиди, дурак, спокойно, — прошипел я. — И её погубишь, и нам всю охоту кончишь.

— Да ты с ума сошёл, Владимир! — пыхтел, вырываясь, Захар. — Как же можно, девицу на такое дело отправлять!

Я не стал уточнять, что Марфа уже немного не девица. И что за время службы в русалках точно целомудрием не баловалась — не заведено у них такое. Не захотел ранить чувства друга.

Зато Земляна по этому поводу вообще не заморачивалась. Влепив Захару крепкий подзатыльник, она сказала:

— Ты кого пожалел, а? Русалку пожалел? Да ты знаешь, скольких она людей на дно утянула?! В кои-то веки хоть одна тварь собралась доброму делу послужить — надо же, сыскался защитничек!

В её голосе звучала такая неудержимая ярость, что Захар притух. Может, и сам смекнул, что немного берега попутал.

— Она тебе не сестра и не жена, — добавил я. — И даже, по сути, не человек. Да, красотка. Ну, работа у неё такая — красоткой быть. Не помнишь, что они в Холмах исполняли, когда нас на испытание послали?

— Да помню…

— Вот и успокойся. Жди.

Ждать пришлось недолго. Вскоре скрипнула дверь, и едва различимая в потёмках фигура заскользила к нам. Возле самого морока она остановилась и озадаченно прошептала:

— Охотник? Ты где?..

Маскировка работала изумительно. Я её снял.

— Вот он я. Садись.

Марфа опасливо посмотрела на Земляну, зажёгшую Светляка.

— Садись, не убью, — буркнула та. — Друг мой за тебя просит.

Марфа опустилась на самый край одеяла и принялась докладывать:

— Колдовс-с-ство это. Мельник рус-с-салкам разболтал, что ты тут какие-то трубы в реку пихать с-с-собрался. Рус-с-салки вс-с-сполошились, водянику рассказали. А тот мельника наус-с-ськал, чтобы он берег заколдовал. Никогда ты тут с-с-свою канаву не пророеш-ш-шь. Каждый оаз её сызнова затягивать будет.

Огонёк по-прежнему горел, морок я на всякий пожарный вернул. И теперь имел удовольствие наблюдать, как Захар и Марфа таращатся друг на друга, то и дело отводя взгляды. Чтобы не спалиться, видимо. Эк их быстро разобрало-то! Но, судя по тому, что Марфа остаётся русалкой, влюблённость, даже взаимная — это ещё не любовь. Хотя, может, поверье — хрень собачья. Тоже вполне себе может такое быть.

— Ну и как снять это колдовство? — спросила Земляна.

— Прос-с-сто. Меш-ш-шок вытащить из-под колеса — и вс-с-сё.

— Какой ещё мешок? — не понял я.

— Меш-ш-шок. В нём — кос-с-сти от чёрного петуха, наговорённые. Из-за них-то канава и закапываетс-с-ся.

Все помолчали, осмысливая услышанное. Ну, кроме Захара — он осмысливал что-то своё.

— Видишь? — толкнул я Земляну. — «Голову мельнику отрубим!» Вот и отрубили бы. А я бы так и сидел без душа до конца своих дней.