— На… охоту?!

— Ну да. Я не настаиваю на том, чтобы непосредственно участвовать в битве с тварью… Хотя, полагаю, что ваше оружие я смогу держать в руках и сам.

— Держать-то сможете — держать много ума не надо. Да только помимо оружия, охотники обладают Силой. Знаки творить, другое. И, по моему опыту, одним лишь мечом обходятся крайне редко.

— Это я понимаю. Имею в виду, что исключительно для самообороны…

— А если вы этим мечом, не дай бог, какую-нибудь тварь убьёте — вы в курсе, что будет?

— Эм… Что?

— Из неё вылетит молния и ударит вас. Крысиная или, там, лягушачья — может, и не убьёт. А если пырнёте какую-нибудь тварь посерьёзнее — волкодлака, там, добьёте раненого, который на вас попрёт, тут уж без вариантов.

— Н-да, — расстроился Дубовицкий.

— Так что давайте я лучше как-нибудь возьму вас на разудалую пирушку без всяких церемоний. Это — запросто. Вот водяного грохнем — и немедленно в кабак. Просто сию же секунду. А?

Дубовицкий встал и вздохнул, потягиваясь. Прошёлся по библиотеке.

— Году идут, Владимир Всеволодович. Годы напоминают о том, как мало осталось впереди. С каждым годом всё меньше возможностей. И всё больше желания сделать что-то по-настоящему значимое. Что-то помимо того, чтобы пускать пыль в глаза так называемому свету…

— Господин Дубовицкий, вы, наверное, издеваетесь.

— Прошу, проясните?

— Помните, не так давно вы мне нашли информацию о том, как увидеть лешего?

— Не жалуюсь на память.

— Ну так мы его нашли и убили. Благодаря вам.

— О…

Дубовицкий остановился и уставился на меня.

— А, да. Я вам не рассказывал…

— Нет, не рассказывали.

Ну да, мой косяк. Я точно знал, что среди охотников эта новость разнеслась быстрее, чем по Телеграму, но светское общество-то пересекалось с охотниками очень мало. Собственно, я был чуть ли не единственной в Поречье точкой пересечения. А может, и единственной.

— Забыл. Ну так вот: да, всё получилось. Сначала пробовали на лешака через Невидимку смотреть — мимо. А потом до меня дошло. Эти загадки, блин. «Тот, кто есть, но кого нет».

— Так-так?

— Вот мне и стукнуло в голову, что смотреть нужно через Призрака. Среди нас оказался человек, владеющий этим Знаком. Посмотрели — и появился леший во плоти. А если бы я всего этого не знал — мы бы там все погибли. Даже не увидев, что именно нас убивает.

Тут я немного покривил душой. Если бы я не знал, как сделать лешего материальным, я бы тупо не пошёл на лешего. И уж подавно не потащил бы за собой десяток. Но Дубовицкий чёт приуныл и ему требовалась поддержка.

Вообще, чего-то все кругом вдруг порасклеились. Луна, что ли, не в той фазе? Ночью — Земляна, теперь вот этот… Его я успокаивать так, как Земляну, не стану, конечно. Но пару добрых слов-то мужик всяко заслужил.

И сработало! Дубовицкий сразу как-то выпрямился и устремил взгляд сквозь стеллаж с книгами — за горизонт.

Я немного подождал, чтобы дать ему возможность поднять уровень тестостерона, и вернулся к теме:

— Вот такие дела. А сейчас мне нужна аналогичная помощь насчёт водяного.

Глава 24

— Гм, — тряхнул головой Дубовицкий. — Что ж… Я поищу. Когда вам нужна информация?

— Желательно — вчера.

— Ну тогда приходите завтра.

— А вы разве на званый вечер не собираетесь? К господину Салтыкову?

— Нет, я в последнее время, знаете ли, ограничиваю визиты только самыми необходимыми. Господин Салтыков мне малоприятен, и я вижу его насквозь. Он хочет приобщиться к высшему свету, только и всего. Однако ростовщик — всегда ростовщик. Он вкладывает деньги и с нетерпением ждёт прибыли. Ему неведома та щемящая радость, тот неукротимый восторг — поставить на карту больше, чем у тебя есть, не имея никаких гарантий. Это — бой, это — биение благородного сердца…

— Ясно. Сколько вы ему должны?

Собственно, кто именно устраивает сейшн, я сообразил только сейчас. Фамилия «Салтыков» мелькнула на краю сознания — что-то знакомое, неприятных ассоциаций не вызывает, ну и чёрт с этим. А сейчас, услышав разглагольствования Дубовицкого, свёл воедино двух персонажей.

Салтыков — устроитель вечеринки и мой кредитор. Один и тот же человек. Вот оно как интересно всё складывается.

— Это не важно! — взмахнул рукой резко смутившийся Дубовицкий. — Деньги — песок!