— Я что, жив? — послышался голос.

Тон был совершенно безразличным.

Я тряхнул головой и посмотрел на шевелящегося Головина. Он уже сел, потёр ладонью горло и посмотрел на меня с кислым видом.

Выглядел так себе. Бледный, как мертвец — коим он, собственно говоря, и являлся.

— Это ненадолго, — успокоил я. — Эффект обещает длиться до часа. И за это время нам нужно многое успеть. Для начала…

Я изобразил мечом на полу Знак Перемещения. Вольфганг встал и, когда я поманил его, с безразличным видом подошёл.

— Здесь его не было, — напомнил я, посмотрев на застывшего с раскрытым ртом Обломова. — Никогда.

— Да я понимаю, — пробормотал тот. — Как я объясню, что он был-то? Да и кому…

— Вот никак и не надо. Никому. До встречи, ребята.

Бах — и мы перенеслись к камню возле костеприёмника в Поречье. Перенеслись вдвоём с Вольфгангом, насчёт чего у меня были неприятные сомнения. Но — получилось. Пусть и мертвец, но через пятое измерение прошёл без проблем.

Здесь мне снова повезло — быстро остановил извозчика и втолкнул Вольфганга внутрь коляски.

— В больницу? — спросил извозчик.

— Чего?

— Друг-то ваш в крови весь…

— Он мне не друг. К адвокату Урюпину гони, как будто за тобой сам Кощей гонится.

— Так Урюпин же…

— Уже там надо быть! — рявкнул я.

Вопросы закончились. Лошади рванули. Я повернулся к бледному и пофигистичному Вольфгангу.

— Кто тебя убил?

— Троекуров.

— Н-да. Ожидаемо. Как он это сделал?

— Я прилёг поспать после завтрака. А он появился и убил меня.

— Сказал что-нибудь?

— Сказал, что мёртвые должны быть мертвы.

— Ну да, порядок должен быть, ага…

Значит, скорее всего, в тюрьме среди охраны нашёлся болтун, сливший Троекурову инфу. А может, тот пробил её по каким-то своим колдовским каналам. Ладно, с этим успеется. Пообщаюсь с сынулькой Троекурова, может, чего подскажет.

Коляска остановилась.

— Приехали! — крикнул извозчик.

Я выскочил, вытянул за собой Вольфганга, бросил вознице монету, достоинство которой должно было оставить его довольным.

Швейцар, стоящий у дверей, даже ничего не сказал. Просто обалдел, увидев бледного окровавленного человека и отшатнулся. Внутри тоже проблем не возникло. Тот тщедушный мужичок, что представлял мои интересы на суде, махнул рукой напрягшемуся было громиле и сам заколотил кулаком в дверь сестёр.

— Что?! — послышался оттуда сдвоенный крик.

— Владимир Всеволодович Давыдов!

— Проси!

Просить меня не потребовалось. Я открыл дверь Вольфгангом.

Глава 26

Встретил меня двойной испуганный вскрик.

— День добрый, рад такой скорой встрече! Дорогие мои, очень нужно быстро поработать.

Магическое слово «поработать» преобразило сидящих за одним столом сестёр в единый миг. Они тут же сделались сосредоточенными. Я пихнул Вольфганга на стул, и он покорно присел.

— Этот человек, — показал я на Вольфганга, — это…

— Вольфганг Матвеевич, — сказала Александра. А Евгения добавила:

— Головин.

— Кто же его не знает!

— Прелестно. Вы, возможно, не в курсе, но Вольфганг Матвеевич официально мёртв уже с неделю. А мне нужно, чтобы он сделался официально жив. Можно так?

Евгения тут же подвинула к Вольфгангу лист бумаги, Александра протянула перо и чернильницу. Евгения принялась диктовать, а Вольфганг записывать. Александра тем временем вышла из-за стола и подошла ко мне.

— Владимир Всеволодович. Что происходит?

— Лучше вам не знать подробностей дела…

— Нет, мне как вашему поверенному необходимо знать все подробности, уж простите.

— Хорошо. Этот человек мёртв.

— Да, вы говорили.

— Нет, вы не поняли. Он буквально мёртв, а я его воскресил. Ненадолго, максимум на час.

Александра ахнула. Евгения, услышавшая сказанное, выскочила из-за стола с воплем: «Святые промокашки!» — и забилась в угол, с ужасом глядя на зомби. А зомби поднял голову, посмотрел на неё и спокойно спросил:

— Что писать дальше?

— П-п-прошу з-з-засвидетельствовать, — пролепетала Евгения, и Вольфганг продолжил строчить.