— Не сложнее, чем латынь или китайский, — парирует мой личный сталкер, немного повергая меня в шок.

— Впечатляет. Правда знаешь столько языков? — удивительно, почему я продолжаю с ним так мило болтать, учитывая, что он явно наблюдал за мной исподтишка и имеет опасные скрытые мотивы и маниакальные черты.

Есть в нем что-то безумное, мелькающее в прозрачных серебристых глазах, которые обретают синий цвет, когда на них падает тень. Вспыхнувшие глаза колдуна или мастера, встретившего свою Маргариту на пустынной улице.

— После третьего они буквально загружаются в мозг без всяких усилий, — нейтральным тоном выдает сталкер. — Готово, — я нервно сглатываю, когда он доводит молнию до конца и словно невзначай касается моей кожи над кромкой платья. От его взгляда бросает в дрожь — мужчина с навязчивой дотошностью разглядывает каждую родинку на моем теле.

Да и смотрит на меня так, словно я приведение. Почему я не заметила этого сразу? Почему позволяю ему здесь находиться? Будь он едва ли симпатичнее, чем «крот», давно бы на кнопку нажала.

— Я надеюсь, у тебя найдется разумное объяснение тому, почему ты пробрался ко мне в закрытую гримерную, пялился на меня обнаженную и теперь не спешишь уйти.

— Все очень просто: я хочу пригласить тебя на свидание, Алатея.

— Что? — едва ли не задыхаюсь от нервного смеха я. — Свидание?

Меня никто и никогда не приглашал на свидание. Обычно сразу предлагают цену. Даже мой нынешний молодой человек, с которым у нас отношения завязались из дружбы, не приглашал. Мы просто общались, а потом стали общаться немного теснее и вроде как даже встречаемся. Я даже планирую переспать с ним по-настоящему.

— Тебя так это удивляет и возмущает, словно я делаю тебе непристойное предложение.

— Ни то ни другое мне не интересно. Хоть пристойное, хоть непристойное, — обдаю его холодом, прекрасно зная, что такие мужчины не привыкли к отказам. — Мое сердце занято. Никаких свиданий. И мне нужно бежать на сцену…

— А после — не нужно никуда бежать. Мы побежим туда, где времени не существует. Есть только пространство.

Откуда он знает?

— И куда же?

— Узнаешь, если согласишься, — загадочно усмехается мужчина.

— Ты подготовился, да? Узнал информацию обо мне? Это отталкивает, — скрещиваю руки на груди, разворачиваясь к нему. — Пугает.

— Узнал лишь то, что узнал бы любой, обладающий минимальными связями, — четко обозначает позицию мужчина, сверкнув глазами.

Меня не покидает стойкое ощущение, что я общаюсь с хищником, добровольно нацепившим на себя намордник, чтобы заранее не испугать меня.

— Мне понравилось, что за кукольной внешностью, скрываются разносторонние интересы. Меня зацепило твое увлечение, поскольку оно полностью совпадает с моим. И даже название шоу было не просто так. Владелец «Shadows» явно не равнодушен к тебе. Впрочем, это не удивительно.

— То есть я тебе интересна не из-за внешности? — даже если он врет, слышать что-то новое в свой адрес очень приятно. Не скучно. Цепляет моментально, и хочется узнать — а что дальше? Чем еще он может меня удивить?

— Внешне ты не в моем вкусе, Э…, — он осекается, и я почему-то даже забыла, что русский его не родной язык. — Алатея.

— Что ж, тогда вы переживете мой отказ …

— Дэмиан, — стиснув зубы, цедит он.

— Мне пора на сцену, Дэмиан, — смерив его высокомерным фирменным взглядом из серии «я здесь звезда и богиня», поспешно ретируюсь, прислушиваясь к музыке и восторженным аплодисментам в зале.

Мы оба знаем, как тебя зовут по-настоящему, Дэмиан.

Роланд Фишер догоняет меня по пути в VIP-ложу, где я оставил свою восторженную спутницу. Шоу настолько впечатлило Дарью, что она не заметила, как я ее покинул. Теперь мне предстоит придумать, как избавиться от прилипчивой медсестры в максимально сжатые сроки. Конечно, она будет разочарована и уязвлена, но мне абсолютно плевать.

— Мистер… подождите, — халатно забыв имя, которым я представился, окликает меня Фишер. Я раздражено останавливаюсь, нехотя поворачиваясь к нему лицом.

— Леонард, — подсказываю снисходительным тоном, презрительно оглядывая приземистого клоуна в дурацком головном уборе и нелепом цветастом камзоле, едва сходящемся на его животе. Брезгливо кривлюсь, заметив с каким заискивающим подобострастным лицемерием Фишер всматривается в мое лицо.

— Леонард, мне очень жаль, что не получилось убедить Алатею принять вас, как полагается. Она очень упряма и не сговорчива, но я могу вам предложить еще один вариант… — лебезит Роланд, а я невольно задаюсь вопросом, как этому недалекому шуту удалось вывести мюзикл на мировую арену.