“Истинная ценность времени в том, что ты можешь понимать что происходит здесь и сейчас”.

Именно из-за этого на протяжении тысячелетий второй Архонт практически не пользовалась своими уникальными способностями. Ее всегда устраивало усиливать свое тело и оружие магией, но сегодня Паскаль действительно оказался в опасности.

Когда Ваэль уничтожила остатки почти недвижимых противников и вновь запечатала проход, вызвав очередной обвал, она подошла к лежавшему без сил Архонту. Все ее тело еле двигалось.

— Такое ощущение, — сказала она вяло, — что я просто позаимствовала свою будущую скорость. Милый, ты как? — добравшись до мужа, она обессиленно упала на него и окунулась во мрак.

Поединок между двумя владыками войны был в самом разгаре. Эльф с грацией, недоступной даже его сородичам, уходил от атак своего противника и наносил точные удары по его уязвимым местам. Спустя лишь несколько их столкновений, вся одежда в сочленениях доспехов Ареса была изорвана. Сам Архонт уже вовсю использовал магию для того, чтобы быть хотя бы наравне с Лассаэром, но так и не мог нанести тому ни одного удара, хотя оба знали, что попадание скорее всего приведёт ко множественным травмам гостя. И даже если наместник бога в начале поединка решил сдерживаться и провести поединок без магии, бесконечные ловушки, финты и ложные выпады противника уже заставили его отбросить эту затею.

“Вот бы попасть по нему хотя бы раз!”

Но эльф был неуловим. Он словно знал все движения Ареса наперед. Несколько раз Архонт даже решил проверить, не использует ли Лассаэр магию, уж слишком невероятны были его движения. Однако, к своему стыду, каждый раз он убеждался лишь в том, что противник лишен любых надежд на управление этой энергией. Пропустив очередной удар, который вынудил его регенерировать, Архонт войны решил попробовать сменить тактику. С самого начала поединка он действовал так, как действовал бы в большинстве случаев. Он двигался так, как привык, чтобы это было удобно и максимально эффективно. Но о его боевых навыках уже давным-давно ходили легенды, и даже писались пособия. Разумеется, смертным они ни к чему — у них нет ни его магии, ни его опыта, но все-таки его пытались копировать на протяжении всей его жизни.

“Разумеется он изучил все мои приемы!”

Арес, довольный своей догадкой, решил вспомнить один из самых нелюбимых своих стилей боя. Он находил его неэффективным, но только потому, что при большинстве движений приходилось излишне напрягать мышцы. В бою с равным по выносливости противником это бы быстро подарило последнему преимущество. Но благодаря магической энергии, так бурно струящейся вокруг его души, Арес обладал практически неограниченным запасом выносливости. Он сменил стойку и с радостным предвкушением бросился на врага. И в следующий миг увидел, как по лицу Лассаэра пробежала мимолетная улыбка, словно он предался старым воспоминаниям. Легкая. Ностальгическая. Затем мир Ареса перевернулся.

Осознав, что произошло, Архонт попросту не мог в это поверить.

— Как?! Как ты это сделал? Никто в этом мире не знает этого приема! Ты… Как?

Лассаэр по-доброму осклабился.

— Меня всегда поражало, как некоторые преподаватели реагируют на то, что два студента дают один и тот же ответ на вопрос. “Ты списываешь” — тыкают они в лицо тому из студентов, которых больше всего недолюбливают, — Флам посмотрел прямо в глаза Ареса и вновь улыбнулся. — Иногда оба студента просто дают один и тот же ответ, потому что условия задачи заставили их сделать одни и те же выводы. Так же и твой захват. Я просто не хотел, чтобы он удался, и сделал все, чтобы тебя обезвредить. Я и знать не знал, что провернул какой-то особый прием.

В этот момент на тренировочном плацу появилась адъютантка Ареса, Агнолия Кегер, и прервала их.

— Арес! Тупая ты скотина! Во что ты опять нас втянул?!

От ее крика шея Архонта втянулась обратно в спину. Он даже не знал как реагировать на такой позор перед своим гостем. Агнолию же наличие постороннего не смутило, и она продолжала:

— Какого черта сраные жрецы Атрума толпятся у наших ворот и требуют тебя на пару слов? А ну признавайся, опять осквернил какую-то херню? — она с силой ударила рукой по бедру Ареса, да так, что мужчина одернулся, а на пластине золотого доспеха осталась вмятина в форме ладони.

— Хорошо, я пойду и поговорю с ними. Зачем так кричать? — Архонт встал так, чтобы Лассаэр Флам оказался как раз между ним и Агнолией. — Размести пока нашего гостя где-нибудь подальше, но с самым высоким комфортом! Уверен, что Флам так же, как и все мы, не имеет никакого желания встречаться с этими фанатиками.

Лассаэр Флам долго сомневался, как же стоит на это ответить, ведь Арес прав, но подтверждение его слов означало бы, что Флам не выказывает должного почтения последователям одного из Архонтов. Впрочем, Агнолия как всегда быстро сориентировалась:

— Опять выставляешь других такими же раздолбаями, как ты? Иди отсюда! А с Богом Войны, — она сказала это в качестве комплимента Лассаэру и укора Аресу одновременно, — я сама разберусь.

Эльф еще больше почувствовал себя не в своей тарелке. Когда Арес наконец удалился, Агнолия заговорила мягким и чарующим голосом, став похожей на придворную даму, которую никто никогда в жизни и не подумал бы связывать с Архонтом войны. Она проводила Флама в отведенные ему покои, всячески опровергая его заявления о том, что из-за него у них могли бы возникнуть какие-либо неудобства.