Арес уже перешел на крик. Его глотка извергала куда более гнусные проклятия и оскорбления, чем удостоились бы услышать те, кто мог заслужить звание самого злейшего врага Архонта войны. Посланники церкви стояли бледные и не были способны вымолвить ни слова. Агнолия Кегер, совершенно не понимающая, чем эта делегация могла так разгневать её военачальника, только и могла, что принять его сторону. Перчатки почти были брошены.

Заняв место подле Ареса, адъютантка тут же заметила депешу в руках одного из церковников и со всей доступной ей вежливостью поспешила принять ее из рук все более бледного и почти умирающего от страха парнишки. В послании она прочитала в том числе следующее:

“…в связи с причиненными неудобствами, мы, церковь Его, просим Пятого Архонта, Ареса Диоктиса, сдаться и отправиться под суд, учиненный Атрумом и его наместниками на земле…”

Лицо Агнолии побагровело, но прежде чем она успела осознать смысл написанного, Арес уже растерял остатки самоконтроля и потянулся за оружием. Кровь застучала в висках адъютантки так сильно, что кроме нее ничего не было слышно, даже непрекращающейся брани Владыки Войны, а материться он умел как никто другой. Все естество девушки захватили удары ее сердца, с каждым из которых тело содрогалось в попытках устоять на ногах. В глазах потемнело, и она поняла, что больше не может этого терпеть. Агнолия приложила все имеющиеся силы и оттолкнула своего господина в сторону, который, благо, не ожидал такого подлого трюка с ее стороны и покатился кубарем к стене. К тому моменту, когда Арес уже встал на ноги и пытался осознать, что только что произошло, он увидел, как его адъютантка убила всех просителей, кроме одного.

— Какого х… — гнев Ареса сменился непониманием.

— Вали туда, откуда выполз, выродок! — вскричала Агнолия.

Оставшийся в живых проситель наконец пришел в себя, его рука потянулась к оружию, но стоило им соприкоснуться, как адъютантка отсекла кисть гостя одним движением руки. Священник закричал, упал на колени и схватился за свой обрубок.

— Ты отправишься обратно, и чем дольше будешь тупить, тем меньше от тебя останется! — девушка говорила это почти не двигаясь, однако каждый видел как внутри нее клокочет неудержимая ярость.

К воротам подбежала стража. Арес и Агнолия так и продолжили стоять, глядя вслед убегающему противнику. Солдаты, увидев, что правителям не до них, тут же принялись за дело: закрыли ворота и стали убирать трупы. Адъютантка с каждой секундкой принимала все более виноватый вид. Ее лицо настолько смягчилось, что многие приняли бы ее скорее за нежную принцессу, которая никогда в жизни не прилагала никаких усилий, чем за суровую воительницу. Агнолия заговорила первой:

— Вы должны казнить меня, — ее голос был не менее твердым и приказным, чем раньше.

— Еще чего. Очнись и подумай еще раз: они сами ищут войны. Твоя жертва ситуацию не изменит.

— Чем Вы так их оскорбили?

— Ничем. Они просто хотят войны. За три тысячи лет, что Архонты топчут этот мир, такого не было ни разу. Да и стал бы Себастиан посылать своих никчемышей, чтобы разрешить “конфликт”? Нет. Это просто казус белли.

— Но…

— Священники уже давно кричат во всю глотку, что их бог самый сильный и крутой. Было вопросом времени, когда они захотят подмять под себя остальных Архонтов.

— Господин, я правильно понимаю…

— Хватит этих “вы”! Ведешь себя как нашкодившая кошка, — Арес наконец обратил свой взор на помощницу.

Ее лицо вновь приобрело присущую ей суровость

— Я только что начала первую войну Архонтов. Даже если бы ее начал ты или кто-то другой, это все еще шокирующая новость, — она встретилась взглядом со своим господином и увидела в нем только предвкушение.

— Союзы рушатся. Было лишь вопросом времени, когда это случится.

Когда Мелисса рассказала Риттеру новость о допуске на магические занятия, он был просто в восторге, но так стеснялся показать свои эмоции по этому поводу, что испортил им обоим удовольствие. Мелисса тогда просто развернулась и ушла, оставив парня с ногами, вмороженными в глыбу льда. Следующие несколько недель все шло как обычно. Риттер начал посещать занятия и продолжал вести себя как мышь, хотя по нему сразу было видно, что он практически светится от счастья. Но потом он вновь куда-то пропал. Мелисса и сама заметила это, но, поразмыслив, подумала, что тот опять отлучился в город по семейным делам. Однако, когда ректор Соломон Шульц спросил ее о причинах непосещения занятий Риттером, это застало ее врасплох.

— А он разве не покинул Академию по каким-то семейным делам?

— Насколько я знаю, нет. То есть Вы тоже не знаете причин, по которым он пропускает занятия? — Соломон добродушно улыбнулся.

— Нет, — плечи девушки виновато опустились. Мелисса когда-то была взрослым человеком, и не привыкла молча выслушивать поучения со стороны “старших”. Но этот мужчина действительно был старше нее и являлся очень хорошим наставником.

— Почему Вы просили за него?

— Что?

— Почему Вы пришли и попросили допустить его на занятия?

— Я же уже говорила, из благодарности. И он мне показался отличным кандидатом на роль моего первого адъютанта.

— Тогда я совсем ничего не понимаю. Если Вы сочли его достаточно способным, чтобы он помогал Вам в будущем создать имя, легенду и организацию, поддерживающую Вас, тогда почему Вы с ним мало общаетесь?

— Он ведет себя как слизняк. Хотя я вижу, что он явно переигрывает. Меня это бесит.

— Ну, насколько я помню, девиз его дома: “Знай свое место”. Запоминающийся, правда? Был бы девиз про гордость, власть, силу и так далее, никто бы его никогда не запомнил. Банальщина. Но “Знай свое место” — что-то необычное, не так ли?