– Как вы, возможно, знаете, правители-клиенты могут оставаться у власти только благодаря имперской поддержке, - объяснил Сцилла.
– Без нашей поддержки они не смогли бы править своим народом. Племенные союзы, за создание которых мы так упорно боролись, рухнут.

Фигул криво усмехнулся: - Итак, мы сделаем то, что делаем всегда, и пошлем легионы. По моему опыту, ничто так не заставит туземцев подумать дважды, как немного мускулов.

– Но мы не можем полагаться на легионы в поддержке правителей-клиентов, не учитывая текущую ситуацию. Многие из наших гарнизонов недоукомплектованы, а наши регулярные легионы заняты подавлением сопротивления на юге и отбрасыванием силуров и ордовиц. Если Когидубн решит разорвать договор с Римом, по правде говоря, мы мало что можем с этим поделать. Что еще хуже, наша основная база снабжения находится на его территории. Если Новиомаг попадет в руки врага, провинция будет потеряна.

– Тогда дело за нами, - свирепо ответил Фигул. - Мы должны что-то сделать.

– Например, оптион? Друиды не в настроении обсуждать условия. Надежды на спасение Тренагаса мало, а если его убьют, то его племя обязательно перейдет на сторону друидов. Даже если не будет более широких последствий, все равно потребуется, чтобы наши легионы заново завоевали эти земли и назначили прокуратора для управления народом.

– Присоединить эти земли? - пробормотал Фигул .
– Дуротриги никогда не потерпят этого. Они слишком горды. Даже те, кто нас поддерживает, скорее умрут, чем согласятся управляться прокуратором.

– У нас нет другого выбора.

Фигул слушал с тяжелым сердцем. Предложение посланника означало бы катастрофу для туземцев и для Рима. Присоединение этих земель вдохновит каждое поселение и деревню на восстание против римлян. Гарнизоны будут захвачены, форты атакованы, а проримские сторонники изгнаны. Легионы увязли бы в длительном конфликте, чтобы вернуть себе эти кровавые территории, миля за милей. Всякая надежда на установление доверительных отношений между дуротригами и Римом будет потеряна навсегда. Фигул лихорадочно копался в своих мыслях, пытаясь придумать какой-нибудь способ спасти ситуацию. В конце концов, есть только один способ установить прочный мир среди дуротригов, решил он; последний шанс спасти ситуацию, пока не стало слишком поздно.

– Мы должны спасти Тренагаса.

– П-ф-ф! - Сцилла усмехнулся. - И как ты предлагаешь это сделать?

– Я войду в поселение и узнаю, где они держат правителя, - объяснил Фигул. - Тогда я спасу его и остальных заложников, включая моих людей.

Посланник потрясенно посмотрел на Фигула: - Ты это говоришь серьезно.

– Это то, что мы еще можем сделать? Я похож на одного из туземцев. Я достаточно хорошо говорю на их языке. Нарисуйте мне рисунки, найдите мне туземный плащ, и я легко сойду за местного воина. В поселке их сотни, так что я не буду выделяться из толпы.

Сцилла сузил глаза и погладил подбородок, глядя на Фигула: - У тебя поразительная кельтская внешность, - признал он. - Но ради эксперимента предположим, что тебе удалось найти Тренагаса. Что ты будешь делать потом?

Фигул пожал плечами: - Я попытаюсь вывезти его вместе с остальными и вернуть сюда, в форт. Когда прибудет подкрепление, они смогут атаковать повстанцев и вернуть поселение.

– Даже в этом случае какие у нас гарантии, что мы сможем продержаться достаточно долго, чтобы ваши товарищи из Второго легиона спасли нас?

– Ни одного, - коротко ответил Фигул . - Но либо так, либо сидите здесь, дайте правителю умереть и ждите, пока враг не захватит вас. Если у вас нет идеи получше?

Посланник на мгновение задумался: - Нет. но это будет похоже на твои похороны. И еще есть одна очевидная проблема с твоим планом.

– В чем?

– Как ты собираешься войти и выйти из Линдиниса? Ты можешь изменить свой внешний вид, как хочешь, но я полагаю, что ворота будут тщательно охраняться, и повстанцы не пропустят тебя просто потому, что ты говоришь на их языке.

– Должен быть какой-то другой вход. Может Анкаста подскажет.

Он позвал ее, и она подошла, Андокоммий стоял рядом с ней. Она внимательно слушала Фигула, пока он объяснял свой план.

– Нет, - ответила она, когда он закончил говорить. - Единственный вход и выход - через главные ворота.

– Должен быть другой путь, - в отчаянии сказал Фигул . - Мы должны попытаться, пока не стало слишком поздно.

Прежде чем она успела ответить, Андокоммий сказал на латыни с сильным акцентом: - Я знаю способ, римлянин.

– Какой?
– спросил Фигул , его пульс участился.

– Частокол. Секция обрушилась во время шторма прошлой ночью. Правитель послал меня проверить ее сегодня утром. Там есть щель, достаточно большая, чтобы через нее мог пройти человек.

Сцилла выслушал и задумчиво погладил себя по подбородку. Он сузил глаза на телохранителя: - Ты абсолютно в этом уверен?

– Я уверен, - ответил он. - Я видел это своими глазами.

– Тогда все, - решил Фигул. - Так я и войду.

– Если, конечно, друиды не знают об ущербе, нанесенном частоколу, - возразил Сцилла. - Вполне возможно, что мятежники уже пронюхали про эту брешь в своей обороне и приняли меры, чтобы ее заделать.