– Правитель!
– взволнованно прошептал Фигул . - Он там, я его вижу!

Наступила небольшая пауза, а затем хриплый голос с другой стороны стены произнес: - Господин? Это вы?

Фигул почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда он узнал голос Рулла: - Рулл. С тобой все в порядке?

– Мы живы. Но, как вы сюда попали?

– Длинная история. Мы пришли, чтобы спасти вас. Жди там.

Изнутри загона Рулл фыркнул: - Мы и так вряд ли сможем куда-нибудь отлучиться, не так ли?

Фигул пробрался к воротам. Затем он потянул за прочную деревянную задвижку. Но задвижка застряла туго, и он с трудом выдернул его.

– Быстрее!
– настаивал Андокоммий.

– Проклятье, - выругался Фигул , - она застряла. Помоги мне.

Работая с засовом, он услышал внезапный глухой шлепок сбоку. Андокоммий издал звук, как будто захлебнулся. Галл обернулся и увидел выражение удивления на лице коренастого телохранителя. Фигул опустил глаза на кончик кинжала, торчащий из его горла. Андокоммий содрогнулся, когда лезвие исчезло позади него с влажным хлюпаньем. Кровь хлынула из широкой раны на шее Андокоммия, забрызгав его татуированную грудь. Воин отчаянно посмотрел на Фигула и снова открыл рот, как будто хотел что-то сказать. Затем он рухнул на землю, схватившись за горло.

Фигул мгновенно развернулся. Холодный страх охватил его, когда он увидел Анкасту, стоящую над умирающим воином. Кровь капала с кончика кельтского кинжала в ее правой руке, когда ее губы раскрылись в понимающей улыбке. Фигул инстинктивно потянулся за своим мечом, но он был слишком медленным, и прежде чем он смог вырвать его, Анкаста прижала кончик своего кинжала к его горлу. Он застыл на месте.

– Стой, как стоял, оптион! Держи руку там, где они сейчас, - ледяным тоном сказала дочь правителя. - Не давай мне повода тебя зарезать. Было бы стыдно убить тебя сейчас, пока друиды не повеселились с тобой.

Фигул в ярости сжал челюсти, когда Анкаста окликнула мятежников. Из здания резиденции уже доносились крики, мужчины поворачивались в ее сторону. Даже если ему удастся одолеть Анкасту, он не сможет пробиться сквозь толпы других воинов. Фигул неохотно убрал руку с оружия.

– Что, химера вас побери, вы делаете? - спросил он.

Анкаста улыбнулась: - Не шевелись, оптион. Наверняка даже ты сможешь меня понять.

Ужасное осознание поразило Фигула, как молния, пронзившая его внутренности. Он сердито посмотрел на Анкасту: - Предатель - это вы?

– Я предпочитаю думать о себе как о верной делу дуротригов. В отличие от моего отца.

– Вот почему вы пошли за нами сюда. Чтобы помешать спасти Тренагаса.

– Это не входило в мои первоначальные планы. Я собиралась попробовать открыть ворота в римский форт для повстанцев, но их постоянно охраняли. Я не могла подойти к ним. Затем я услышал о вашем плане спасти моего отца и последовал за вами, чтобы убедиться, что вы не добьетесь успеха. Но теперь все закончено. Калум будет доволен, когда узнает, что я сорвала заговор с целью спасти правителя и в придачу взяла в заложники римского офицера. Она улыбнулась. - Все складывается, довольно, неплохо.

Фигул горько посмотрел на Анкасту: - Как вы могли так поступить? Предать собственного отца?

Улыбка исчезла, и в ее глазах появился ледяной взгляд. - Вот тут ты ошибаешься. Я никого не предавала. Это мой отец предал свой народ, свой род, свое племя. Он предал нас в тот самый момент, когда заключил сделку с вашим Императором.

Фигул смотрел на Анкасту со смесью недоверия и ужаса: - Все это время вы служили друидам?

– Не все время, нет. Хочешь, верь, хочешь, нет, но однажды я поддержала желание моего отца укрепить связь с Римом за много лет до вторжения. Но когда нас изгнали друиды Темной Луны, я своими глазами увидела, как Рим обращается со своими союзниками. Как народ Галлии живет под властью Рима. Немногим лучше, чем рабы на своей земле, погрязшие в нищете и добывающие себе пропитание, в то время как римские землевладельцы богатеют и жиреют. Тогда я поняла, что должна спасти наших людей от той же участи. Когда отец объявил, что Император собирается восстановить его на троне, я поклялась сделать все, что в моих силах, чтобы остановить его.

Волна гнева внезапно взорвалась в груди Фигула: - Вам это никогда не сойдет с рук.

– О, но я уже это сделала.

В этот момент к загону приблизились шаги, и подбежали несколько воинов, размахивая мечами. Один из них вышел вперед и заговорил с Анкастой на кельтском.

– Бросай оружие.

Анкаста бросила взгляд на воина: - Я на твоей стороне, дурак. Она кивнула на Фигула.
– Этот человек - римский легионер. Я только что помешала ему помочь правителю сбежать!

– Это мы еще посмотрим, - равнодушно ответил туземец. - А теперь брось кинжал, иначе у тебя будут проблемы.

Анкаста поколебалась, затем отбросила кинжал и сердито посмотрела на воина: - Ты пожалеешь, когда Калум услышит, как ты обошлись с его самым доверенным шпионом.

– Скажешь это ему сам, - ответил воин.

Затем он отошел в сторону, и из тени вышла высокая фигура в мантии с лицом, покрытым тяжелыми шрамами.

Анкаста поклонилась жрецу: - Приветствую! Калум… господин.