Его рука запуталась в моих волосах, пока я вводила его быстро и глубоко, моя рука двигалась, чтобы погладить и помассировать его яйца, а мой язык двигался по головке и слизывал бусинки спермы, которая там образовалась.

— Черт, Кензи… — прорычал он, потянув меня за волосы, пытаясь заставить меня отодвинуться. Но я не отодвинулась, только наклонила голову, чтобы посмотреть ему в глаза с его глубоко запрятанным членом.

— Бл*ть.

Но он не собирался на этом останавливаться.

Он использовал мои волосы, чтобы почти с силой дернуть назад, заставляя меня выпустить его член, когда он прижал меня к матрасу, его колени раздвинули мои, удерживая их широко на кровати. Его рука массировала мою внутреннюю часть бедра в течение секунды, прежде чем его рука слегка отдернулась назад, а затем резко подалась вперед, шлепнув мою киску.

И я чуть не умерла от совершенно неожиданной смеси боли и удовольствия, которая вырвалась наружу от этого контакта.

Уловив это, его улыбка стала немного лукавой, когда он отступил назад и снова шлепнул.

Затем его руки погрузились в мои бедра, впились в них, подняли и вжали меня на кровать. Я едва успела устроиться, как он оказался сверху, переместившись между моих ног. Его член скользил по моей киске, когда он положил руки и опустил свою грудь на мою, а его губы снова впились в мои.

Я не знаю, как долго мы оставались в таком положении, его член терся об меня, его губы требовали моих, пока они не стали распухшими и чувствительными.

Все, что я знала, когда он наконец поднялся и потянулся к тумбочке, это то, что я была полностью и без остатка потеряна в нем, поглощена им. И хотя это было самое уязвимое место, которое я когда-либо чувствовала с мужчиной, это не пугало.

Потому что если и был на свете мужчина, которому я могла бы доверить заботу о себе, то это был он.

Что он и сделал.

Пока он надевал презерватив, чтобы защитить нас.

Он стоял на коленях, тянулся к моей нижней части тела и тащил меня вверх, пока моя задница не оказалась на его бедрах. Он держал свой член и направлял его ко входу в мое тело. Его глаза нашли и задержались на мне, когда он, наконец, скользнул в меня.

Я не была готова к странному, неконтролируемому, иррациональному всплеску эмоций, который принесло с собой проникновение, заставив мою руку автоматически потянуться к его руке, нуждаясь в контакте, нуждаясь в том, чтобы заземлить себя, пока он проникал так глубоко, как позволяло мое тело, пока он лежал там, все еще просто наблюдая за мной.

Его рука на мгновение сжала мою, прежде чем отпустить ее, обе они направились к моим бокам и потянули меня вверх, пока я не оказалась на нем. Мои руки обвились вокруг его шеи, а мои бедра начали двигаться, не заботясь об эмоциональном потрясении, которое я испытывала, и о необходимости уменьшить пульсирующую потребность глубоко внутри.

Действительно, я была так далеко, что к пятому движению против него, оргазм прорвался сквозь меня, заставив меня издавать задушенный крик, и я рухнула вперед на него, совершенно неспособная даже заставить свои ноги удержаться. Он обхватил меня и позволил волнам разбиться, позволил мне стонать ему в плечо.

Сладко. Идеально.

Самое близкое к любви занятие, которое я когда-либо испытывала.

И именно поэтому я должна была предвидеть, что произойдет дальше.

Как только пульсации прекратились, он подтолкнул меня назад, потряс настолько, что я вскрикнула, и схватил меня за лодыжки, снова перевернув на живот. Не было и секунды, чтобы привыкнуть к смене положения, прежде чем его руки погрузились в мои бедра, потянув их вверх и назад.

Он врезался в меня, давление заставило все мое тело податься вперед, и если бы он не держал меня за бедра, я была уверена, что врезалась бы со всей силы в изголовье кровати.

— Бл*ть, — шипела я, вцепившись руками в простыни.

Одна из его рук переместилась к центру моей спины, удерживая верхнюю часть моего тела, когда он начал трахать меня. И в этом не было ни капли нежности. Это был чистый, сырой, животный трах. В сочетании с тем, что он начал шлепать меня по заднице и издавать свой собственный глубокий, низкий рык, это заставило меня делать именно то, что он сказал, — кричать до тех пор, пока мой голос не стал хриплым.

Прошло совсем немного времени, максимум пять минут, прежде чем меня накрыл следующий оргазм. И если первый показался мне сильным, то этого было достаточно, чтобы потерять зрение, оглохнуть, на долгую секунду выйти за пределы своего тела, прежде чем пульсации наслаждения потянули меня назад, выкрикивая его имя в простыни, когда на глаза навернулись совершенно неожиданные слезы.

Он вошел в меня, прежде чем нашел свое собственное освобождение, вошел так глубоко, что на его губах защемило от моего имени.

И я клянусь, что ни один звук в мире никогда не звучал так хорошо для моих ушей.

Он глубоко зарылся в меня на долгий миг, и мы оба пытались отдышаться. Я пыталась смахнуть эти нелепые слезы и взять себя в руки.

Это был просто секс.

Секс был сексом.

Он не значил ничего большего, если только ты сам этого не хотел.

А я не хотела.