— Мы должны идти?

— Нам пора, — согласился я, когда мы оба двинулись по коридору в спальню, где она нашла свой лифчик и влезла в него, отказавшись от трусиков, потому что, очевидно, ни одна сила на земле не простит ношение грязных трусиков. Затем она облачилась в одну из моих темно-серых рубашек, которые висели достаточно низко, чтобы называться платьем, используя три, да три, моих галстука, сплетенных вместе, в качестве пояса. Потом она влезла в эти гребаные туфли на каблуках, и, клянусь чертом, можно было подумать, что она спланировала наряд, а не вытащила его из моего шкафа.

Потом мы пошли в офис.

Там мы получили плохие новости.

К сожалению, мы тогда не знали, что по-настоящему плохие новости должны были прийти гораздо позже тем же вечером.

И это, бл*ть, сломало мою идеальную, жесткую, сладкую как грех Кензи.

Кензи

Когда мы вошли в офис через десять минут, в комнате практически ощущался вкус кислой энергии.

Барретт все еще сидел за своим столом, его волосы были в беспорядке, под глазами синяки от большого недосыпа. Эл освободил стулья для гостей, предоставив девушкам расположиться на них, причем обе они делали это в неудобных позах, вероятно, потому, что все болело от долгого сидения на таких неудобных местах. Джейсторм почти полностью ссутулилась, ее плечи едва касались стула, а ноги подпирали стол Барретта, в опасной близости от того, чтобы опрокинуть одну из его, тогда еще девяти, кофейных чашек. Алекс была рядом с ней, сидела на стуле боком, прислонившись спиной к шкафу, стоящему у стены. Одна ее нога была задрана на стул, другая вытянута над спинкой кресла Джейсторм.

На полу были разбросаны пять банок энергетического напитка, бумаги, оба ботинка Алекс и толстовка Эла.

Это было похоже на братство.

Или, если быть более точной, учитывая, что все они были кучкой компьютерных гиков, на какой-то темный подвал, полный «роливиков» чудаков.

Я почти улыбнулась, представив себе Барретта и Эла в полном облачении орков и гномов.

— Не смейте, — сказала Алекс, не поднимая глаз, — ни шагу в эту комнату, если у вас нет кофе.

— Я привел подкрепление, — заверил их Сойер, проталкивая нас внутрь, чтобы раздать товар.

Брок прибежал еще через две минуты с кофе для всех нас. Я взяла свой, открыла его, с удивлением обнаружила черничный вкус, и улыбнулась ему.

— Ладно, давайте послушаем, — сказал Сойер, махнув рукой на странную команду хакеров, частников и кибер-детективов.

— Это чертовски безумно, — ответила Джейсторм, откупоривая крышку своего энергетического напитка и выпивая, по меньшей мере, половину за один глоток.

— Я имею в виду, я перепробовала все чертовы черные ходы, которые только можно придумать, — добавила Алекс, глядя в нашу сторону, все еще бледнее, чем обычно, а обычно она была призраком.

— И я знаю, что компьютеры — не твоя стихия, но поверь мне, я знаю свои бэкдоры, и это, — продолжила она, махнув расстроенной рукой на свой ноутбук, — не нормально. (Примеч. Бэкдор — дефект алгоритма, который намеренно встраивается в него разработчиком и позволяет получить несанкционированный доступ к данным или удалённому управлению операционной системой и компьютером в целом).

— То есть вы хотите сказать… — подсказал Сойер.

— То, что они не хотят сказать, ты имеешь в виду, — поправил Эл, еще более угрюмый, чем обычно, без сна. Он отодвинул ноутбук в сторону, держа в обеих руках свой огромный кофе.

— Слушай, кем бы ни был этот парень, я нигде не могу найти следов его профиля в Интернете, и поверь мне, подпольная информация о любом виде преступной деятельности обширна и подробна.

— Эл, я думаю, мы все могли бы обойтись без этой беготни. Что за гребаный профиль? — Это был Сойер. Брок рассказал мне за завтраком, что когда он встретил Рию, свою женщину с пропавшим годом, он воссоздал для нее год, полный праздников, чтобы она не чувствовала, что пропустила так много. Это казалось совершенно непохожим на человека, которого я всегда знала — грубый, наглый, самоуверенный, немного, ладно, много, раздражающий. Наверное, любовь действительно может изменить человека. Но, видимо, только в окружении этого человека, потому что в то утро он вел себя, как обычно, по-дурацки.

Эл пожал плечами.

— Компьютерное дерьмо сбило меня с толку. Такие парни, как этот — низменные, грубые, жестокие парни… они обычно не умеют делать брандмауэры на своих компьютерах, зачищать следы и вообще не думают использовать такую хрень, как Биткойн.

— Так ты думаешь…

— Что их двое, — заключил Эл.

— На самом деле это единственное объяснение. У тебя есть один парень с больной одержимостью. Правда, в нем нет ничего интересного. Он типичный преследователь, перерастающий в насильника и…

— Эй, — вклинился Тиг твердым тоном, заставив Эла перевести взгляд на нас, вероятно, уловив молчаливое требование не говорить о таких вещах рядом со мной.

Но в этом не было нужды.

Эл не мог сказать ничего такого, о чем бы я не подумала сама.

Мой завтрак внезапно начал перекатываться в желудке.

— Правда? Думаешь, это не первое, о чем думает Кензи? Не обращай внимания на все графические звонки и сообщения, которые она получила, подробно описывая психику этого парня, но если ты не заметил, она женщина. А женщины, они живут с реальностью возможного изнасилования каждый день. Мне не нужно обходить тему, которая буквально всегда на уме, когда она ложится ночью в свою кровать и понимает, что забыла запереть дверь, или уходит с работы, а фонарь погас, или случайно смотрит в сторону от своего напитка в баре. Ты…