Да, забыл добавить. Я занимался с профессиональными репетиторами на пианино и гитаре, так что мои успехи – это отголоски жизни из будущего. Сам я не умею рифмовать, песни мои тоже из будущего. Помимо академии внутренних войск я чуть позже заочно закончил два университета, филологический и технический. Я – инженер-универсал, разбираюсь во всем. А филологический был нужен, чтобы деревней не казаться за границей.

Еще, признаюсь, я большой фанат, поклонник, если так понятнее, бразильских карнавалов, почти во всех участвовал в течение десяти лет своей жизни. Даже если находился на другой стороне земного шара, заранее прилетал на самолете, участвовал, а я очень хороший танцор, затем отправлялся обратно.

– Почему Советский Союз развалился? – спросила мама на английском. Я тут же ответил на том же языке:

– Твой английский ужасен. А причина проста: глава правительства решил стать первым президентом и развалил страну, впустив махровый капитализм. Все заводы встали и были разворованы, рабочих выгнали, народ жил торговлей. Профессора трусы продавали у метро, которые из Турции привозили, чтобы прокормить семьи. Пенсии до полугода задерживали, были случаи, когда старики умирали от голода. Стали популярными бандиты и проститутки. Парни хотели к бандитам попасть, девушки – в проститутки, ведь там яркая жизнь, хотя и короткая. Начали славить фашизм, парни делали татуировки свастики, читали «Майн Кампф», вступали в банды неофашистов, которые отлавливали и били на улицах стариков-ветеранов. Правительство, что отказалось от всего советского, их поддерживало. Партийцы демонстративно жгли свои партбилеты, показывая, что они отказываются от прежней власти, и получали новые должности в новом правительстве, вливаясь в ряды тех, кто грабил страну и уводил золотые запасы в банки, за рубеж.

А во всем виноват Андропов. После смерти Брежнева в восемьдесят втором он сам недолго прожил, но успел протолкнуть наверх своего человека, Михаила Горбачева, как у нас называли, пятнистую мразь. Он и развалил страну, став главой государства.

– Говори по-русски, я не все понимаю, – недовольным голосом сказал отец.

– Да что там рассказывать? От Союза откололись все республики. На Украине к власти пришли бандеровцы, на паспортах были трезубцы, Россия – враг, как с врагом с нами и общались, воспитывали свою молодежь в ненависти к нам. На Кавказе русских в рабов превращали, девушек насиловали, к ним домой ходили как в бордель, пока наши войска не ввели. Это спровоцировало войну в Чечне, две компании было.

Да там много что можно рассказывать. Главное не это. Я молод, у меня будет совсем другая жизнь. Никакой армии, хлебнул этого, спасибо. Смогу семью завести, детей. Я знаю все координаты затонувших кораблей с сокровищами, поднять часть не проблема, чтобы другие поднимать, оборудование нужно для глубоководных работ, которого сейчас пока не производят. Есть у меня и другие планы, о которых вам знать не нужно. Да, и еще. Как к ребенку ко мне относиться не нужно, хотя бы когда мы наедине, при людях – можно. Ладно, вы пока обдумайте все, что я сказал, потом пообщаемся. Время до отъезда в пионерский лагерь есть.

Покинув гостиную, я лег на кровать и стал бренчать на гитаре. Чуть позже стал наигрывать простенькие мелодии. Бормотание из гостиной доносилось вполне отчетливо, но понять его суть я не мог, плохо слышал. Да и не интересно было. Если семья примет правильное решение (пусть я лгал, но не во всем, я не был их сыном, остальное – правда), то можно еще кое-что открыть.

Тут вдруг прозвенел дверной звонок. Он мне не нравился, громкий и пронзительный, заставляет вздрагивать, раньше времени не было, а тут точно разберу и сменю тональность. Это не сложно. Вставать я не стал, слышал, как отец сходил к двери и с кем-то поговорил, после чего, постучавшись, заглянул:

– Тимофей, там к тебе пришли.

Вздохнув, я отложил гитару и покинул свою комнату, отец уже ушел к остальным. Плотно прикрыв дверь, обнаружил в прихожей Арбузову. Она стояла на костылях и была немного смущена. Кстати, почему не в больнице с ногой, а дома, то она мне сама пояснила: мама у нее врач, терапевт в нашей больнице, так что лечится дома.

Подойдя, я вопросительно посмотрел на нее.

– Извини, я вспылила. Мама сказала, что у тебя действительно рана от пули на голове, хирург, дядя Андрей ей сказал.

– Бывает, – пожал я плечами, продолжая вопросительно на нее смотреть.

Извинения мне не нужны, как и дальнейшее общение. Да и говорить нам не о чем, из своих планов я ее выкинул, поэтому молча стоял, ожидал, пока уйдет. Однако Лена сдаваться не собиралась.

– Правда, извини.

– Извинил, – ответил я.

– Может, мы прогуляемся?

Вопрос заставил задуматься. В принципе, почему бы и нет?

– Ладно, идем. Только на дальней скамейке посидим, с той, что у подъезда, все слышно в квартирах рядом.

– Хорошо.

Крикнув своим, что пошел гулять, я прихватил куртку, скоро стемнеет, будет прохладно, помог Лене, и мы в кабине лифта спустились вниз. Добравшись до скамейки, путь был не скор, устроились, но поговорить не успели.

Я сидел вполоборота к Лене, закинув локоть на спинку, поэтому заметил, как к нам быстро идут шестеро. Двое знакомых, из тех троих, что вчера деньги клянчили, а четверо – нет, но тоже явно школьники. Скорее всего, старшеклассники, девятый или десятый класс.