Сняв ручник, трогаю с места. До города еду осторожно и медленно, но вовсе не потому, что некоторое время назад выпила полбокала вина, а потому что оттягиваю встречу с Ратмиром. Слишком волнительной она кажется. Кончики пальцев покалывает, а кровь стремительно разгоняется по венам.

Район, где Мир арендует квартиру, не самый престижный. Дом — старой постройки. Обычная кирпичная девятиэтажка.

Я с трудом втискиваю автомобиль на парковке и глушу двигатель.

Открыв зеркало и включив подсветку, смотрю в отражение. Успокаиваю себя.

Эй, всё хорошо.

Помада на месте. Тушь не осыпалась. Волосы лежат на плечах мягкой волной. И даже ветер не сумел испортить весь образ.

«Я у подъезда», — не звоню, а пишу Миру, когда выхожу на улицу.

Забрав с заднего сиденья лекарства, обхожу глубокие лужи и застываю под единственным работающим фонарным столбом во дворе.

Опускаю руки в карманы. Холодею, когда нащупываю на дне хрустящие купюры. Вот гадство. Я не заметила, когда дядя Олег успел сунуть мне деньги.

На кончике языка прокатывается горечь. Я недовольно кривлюсь и мну несчастные бумажки, не вынимая рук.

Ну и в чём Ратмир был не прав? Я такая же, как и мать? Или нет?

Мир довольно быстро реагирует на сообщение, будто и правда ждал.

Вскоре появляется на улице, широко открывая тяжелую металлическую дверь. И приглашая к себе.

Белая футболка выгодно подчёркивает крепкие мышцы рук и идеальный торс. Авдеев настолько красивый, несмотря на свежие следы ударов, что у меня слабеют колени и захватывает дух.

Я отрываю каблуки от асфальта и шагаю навстречу.

Мир смотрит цепко и пристально, не скрывая лёгкую полуулыбку и одними глазами намекая: войдёшь — пожалеешь.

И всё. Дороги назад не будет.

***

Квартира Ратмира расположена на первом этаже девятиэтажки, поэтому дорога занимает не так много времени.

Домофон через раз работает. Подъезд сырой и тёмный. Приходится задержать дыхание и выдохнуть только тогда, когда я попадаю в прихожую.

Осторожно и с опаской разуваюсь. Настрой качается. Я то бойкая и смелая, то неуверенная и трусливая. Вот бы найти баланс и уровнять.

Согреваюсь мигом. Внутри тепло и уютно. Это квартира-студия с совмещённой кухней и единственной комнатой — спальное место отгорожено деревянной ширмой и находится у окна.

Я оглядываюсь. Приятно удивляюсь. Вокруг такая чистота, что даже пол блестит. Ни тебе разбросанных носков, ни грязной обуви, ни гор одежды. Я бы сказала, что для парня-студента здесь почти что стерильно. И я сильно сомневаюсь, что Мир специально расстарался перед моим приездом, потому что до последнего не знал: решусь или нет?

Поставив сумку и бумажный пакет с медикаментами на тумбу, расстёгиваю пуговицы на плаще.

Волнение зашкаливает. Дыхание частит. Понятия не имею, как всё произойдёт, и не могу не прокручивать в голове разные сценарии.

Чтобы отвлечься, обращаю внимание на мелочи. Если присмотреться, то можно увидеть, что мебель в квартире далеко не новая, как и обои.

Я жила в местах и похуже, и победнее, но для мажора, который родился с золотой ложкой во рту, должно быть, немного непривычно.

Во всей этой ситуации перевешивает свобода. Я вполне понимаю Ратмира, потому что до сих пор не отошла от короткого разговора с Олегом Вячеславовичем. Он тяжелый человек. Жесткий, властный. И даже в этой скромной обстановке жить куда лучше, чем под колпаком в роскошном особняке.

— У тебя симпатично, — делаю комплимент, вешая плащ на крючок и заставляя себя поднять взгляд.

Мир кивает. Не так, чтобы благодарно и впечатлившись, но всё же.

Упирает руки в бока, смотрит. Такое ощущение, что пока я не слишком вписываюсь в его привычную картину. Он будто примеряет меня. Присматривается, размышляет.

— Ванная комната слева, — сухо произносит. — Полотенца чистые. Если нужен гель для душа — можешь воспользоваться моим.

Вот так. Сразу к делу.

Я пячусь ко входной двери, но совсем сбегать не планирую. Это всего лишь первая реакция на вполне взрослое и логичное предложение выебать. Я обязательно привыкну.

— Покажешь мне?

На самом деле квадратура в квартире небольшая. При желании я и сама могла бы разобраться, что к чему, но пока не чувствую, что имею достаточное право на самостоятельность.