Торчу в воде, пока она не начинает остывать. Только тогда со вздохом сожаления намыливаю тряпицу, тщательно моюсь.

Да, в виде дракона снова запачкаюсь скорее всего. Но хотя бы на пару часов кожа скрипеть будет…

И волосы насколько могу промываю, расчесываю.

Лицо изучаю. В маленьком зеркале удается поочередно рассмотреть глаза, щеки, подбородок - прихожу к выводу, что выгляжу очень даже ничего. Овал стал четче, а кожа - свежее.

В сухую простынку заматываюсь и совсем ненадолго позволяю себе вытянуться на кровати… У меня нет часов и сколько времени я не знаю. Но понимаю, что не стоит нежиться долго. Надо бы еще перекусить чего и обратно в лес. Превращаться.

Чтобы не оконфузиться под городскими стенами.

Одеваюсь.

Аккуратно выглядываю в коридор - но вроде никакой опасности нет.

И вниз, в обеденный зал снова спускаюсь.

Здесь уже сильно тише, мало кто за столами. Либо мирно разговаривают, либо спят, прям уткнувшись лицом в стол и спят. А кое-кто и с девицами в платьях с откровенными декольте заигрывает. Чуть ли не тискается.

Кошмар в том, что один из этих кое-кого - колдун.

36

Влюбленные драконы питаются мечтами. И потому часто травятся.

«Мое-ё! Отош-шла быстр-ро!»- ревет внутри меня дракон.

«Рр-р! Покусаю!!» - злится собака на сене.

«Хнык-хнык», - плачет хрупкая и нежная девочка, которую обидели и предали.

«Хрюн для него - слишком слабое выражение, - презрительно бросает внутренний голос, - Все-таки он настоящий му…»

«Но погодите, - пытается вмешаться рассудок, - Он нам… то есть ей… то есть никому ничего не обещал и не должен! Имеет право… наверное.»

Никто его не слушает. Я не слушаю. Я все понимаю, но…

Больно и унизительно. Аж на секунду глаза зажмуриваю, потому что надеюсь, что если закрыть, а потом открыть - все изменится. Картинка эта. И не будет он сидеть с грудастой девицей чуть ли не в обнимку, не будет с ней кружками чокаться и за плечо жамкать.

Под смеженными веками слезы вскипают, тоже в секунду.

А когда открываю глаза… Ничего не меняется. Только мои внутренности начинают огнем полыхать. Не от оборота скорого, нет.

Паршиво мне.

Это что, ревность? Но разве я настолько влюблена, чтобы…

Что?

И не понимаю, что делать дальше.

Самой подсесть к какому мужику? За свободный стол - и не мешать колдуну свои мужские дела проворачивать?

Угу, еще и благословить их на подъем в спаленку.

Устроить скандал?

Но вроде бы ни причин, ни прав у меня нет.

Уйти? В лес уйти, в прямом смысле. До утра не так много времени остается. Вот вспомнить, что у меня гордость и плевать мне на всяких колдунов - и уйти!

Только ноги несут меня за стол. А руки хватают остатки хлеба. И сливки. И настойку. Чуть ли не все разом. И я начинаю усердно жевать, и пялится с веселым изумлением - мнимым, конечно - на сидящую напротив парочку.

Может у Армази хоть екнет чего? Может он руку с пухлого плеча уберет? Может хотя бы с виной на меня посмотрит? Может скажет что?

Или у девицы совесть проснется?

Но эта сволочь руку не убирает, смотрит нагло, молча жует, а когда что-то бурчит - так не мне. А этой дряни! Которая тоже ест между прочим мою еду!

И трогает моего мужика!

И плевать, что мужик и еда не в курсе, кому принадлежат… или им все равно, кому принадлежать!

Я открываю уже рот, чтобы ляпнуть что-то жесткое…

– А сестра твоя не очень-то на тебя похожа, - ляпает девка первой и смачно облизывает губы, испачканные в похлебке.
– Разве чо тоже бела лицом…

Сестра?!

Хуже было бы, если бы «брат» сказал…

То есть он с ней еще и объяснился. Так сказать уважил. А вот чтобы меня уважать или мои чувства…

– Света белого не вижу с таким-то братом, - делаю большой глоток настойки для храбрости, - По ночам только выводит в люди, переживает, вдруг кого себе присмотрю или меня кто присмотрит. Боится один остаться, если замуж выйду.

– Э-э, - аж вываливается кусочек мяса у моей собеседницы.
– Так чего ему бояться? Такой красавчик один не останется.

– Ох, ты ей не сказал?
– широко открыв глаза смотрю на дернувшегося колдуна. И тут же якобы в смущении прикусываю губу и опускаю взгляд, - Ой, я же обещала не вмешиваться… Прости. Не обращайте на меня внимание. Конечно не останется, глупость сболтнула, ничего не случится и всем будет хорошо, и все выживут…