– Извини, - вздыхаю.
– Вот так пообщаешься со мной и ни с одной принцессой жить не захочешь. Я не сварливая. Просто жуть как устала. Бесконечные приключения. Еще и бессмысленные будто. Ну прошли мы Сияние… прошли же?

– Думаю да.

– Ну что это дает им?

– Да не им, они же мертвые, - колдун как никогда терпелив. И костер разжигает, и, о чудо, выуживает спасенную тряпицу с вяленым мясом. И одеялко сушит.
– Нам.

– А нам?

– Считается что те испытания, что мы проходим в Сиянии как-то помогут в главной битве.

– Главная битва… они что знают, зачем мы идем? Ты сам сказал, что мертвые!

– У каждого человека в жизни есть главная.

– Мне кажется не одна…

– Ну значит еще раз придется туда идти, - посмеивается.

Вот чего у него хорошее настроение, а? Бесит! Это я здесь умница, красавица и оптимистка. А он - угрюмый колдун. Не наоборот!

– Ни за что, - качаю головой, - Так. То есть то, что мы сделали и с чем справились - это могут быть подсказки и помощь на будущее?

– Сделали, справились, поняли, - колдун с удовлетворением оглядывает дело рук своих. И правда уютно. Костер, одеяло, сухая Марика. И себя он привел в порядок. Только не нравится мне, что смотрит эдак прищурившись. Как будто… - Ну а теперь самое время рассказать мне, о каком таком другом мире ты говорила.

66

Я предпочитаю проводить время с драконами, а не с людьми.

Драконы честны.

Если вы им не нравитесь, они просто к вам не подходят.

Не понятно, чего я так боялась. Молчала. Разве можно удивить или напугать другим миром человека, который может делать воду из воздуха, летает на драконе и спит с этим драконом… ну когда тот девушка?

Вряд ли.

Уровень адаптивности колдуна выше, чем у членов земного клуба похищенных НЛО.

Мои переживания были связаны скорее с тем, что он обидится на мое молчание. Но и здесь Армази на высоте. Сначала восхищенно удивляется, потом задает умные вопросы относительно моей жизни «там», а потом тянет задумчиво:

– Тебе наверное нелегко пришлось. Столько изменений за раз. Страшно было и… Эй, ты чего? Великие Рода, только не слезы!

– Интересно почему ты возле прозрачной стены не сказал про то, как их боишься!
– и ржу от этого восклицания, и плачу. Ну просто колдун такой ми-илый со своей эмпатией. Ведь мне и правда было тяжело. И страшно. Ы-ыы…

Ладно, Марика, успокойся.

Ты и правда какая-то нервная.

Добавляю с сарказмом:

– Стена сразу бы тебя пропустила.

– Не настолько я и боюсь слез, - хмыкает. И привлекает меня к себе.
– Почему молчала так долго?

– Сначала не хотела тебе давать возможности как-то это использовать… Потом опасалась, что ты на мое молчание будешь обижен. А потом стало вроде как и не важно… Подзабылось даже.

– Важно, - качает головой, - Я теперь лучше понимаю твои слова и реакции. И странности. У вас все девицы такие?

– Какие?
– аж слезы пересыхают. Он что, меня уравнять со всеми прочими решил?!

– Ну… рассудительные. Независимые. Решительные.

– В какой-то мере да… Но я особенно!

– Конечно.

Мне тепло и уютно. И от его слов, и от действий, и от того, как он меня обнимает. От костра, который поддерживает. Незаметно для себя засыпаю… И во сне оборачиваюсь в дракона. Который тоже хочет спать.

Он и спит. То есть я. Пока солнце не становится совсем жарким. И непроглядная почти темнота не превращается в довольно унылую местность с красноватой почвой и сыпучими горками. А вдали…

– Ням тюда?

– Дя.

– Ар-рмази-и… ам тебя!

Ржет.

Потирает сонное лицо.

Зевает широко.

А я у вдруг понимаю, что люблю его. Вот прям в этот момент и понимаю. Глядя своим не сильно удачным зрением на эти опухшие глазки и растрепанные волосы. Слыша дурацкие шуточки, сказанные хриплым голосом. Не тогда, когда он меч разящий и прочие геройства. Не тогда, когда колдует или меня спасает. Или поет что своим шершавым чарующим голосом.

Полюбила я его, похоже, не за это.

Сразу вспоминается одно стихотворение. Может я даже прочитаю его колдуну, потом, когда человеком сделаюсь.

(Мне оно так нравится, что приведу его почти полностью. Стих Яны Мкр, прим. автора)

А полюбят тебя обязательно за другое,

за то, что чужому и невдомек

самое, что есть у тебя простое,

будет для кого-то и шарм и шёлк.

и полюбят тебя обязательно не за то,

не за то, над чем ты всегда стараешься,

но как ты ходишь, как снимаешь с себя пальто,