Отбрасываю мобильный, как будто это слизкая жаба или ядовитая змея.

– Пошел ты к черту… – Произношу себе под нос, мотая головой. – Просто пошел ты к черту…

Не знаю, как можно быть настолько отбитым.

Встав с пола, успеваю сделать еще один круг по комнате, когда телефон начинает звонить.

Для входящих поздно, но я не удивилась бы увидеть на экране ни Лизу, ни ее отца, ни кого-то из любопытных сотрудников аппарата суда, ни маму. Но вижу Тарнавского.

Кривлюсь. Первый порыв – проигнорировать. Дальше – всплеск злости. Хочется вычитать, как пацана. Придурошного. Самоуверенного.

Дальше – стыд и страх. Может он настолько в себе уверен, потому что думает, что в понедельник я верну конверт. А в понедельник… Будет плохо.

Тяну на себя покрывало вместе с телефоном и беру трубку.

– Алло, – мой голос звучит одновременно сорвано-истерично и сдавлено. До ушей доносится приглушенные звуки клубной музыки. Басистые, раскачивающие биты.

– Вечер свободный, я так понимаю, Юлия Александровна? – Спокойный тон Тарнавского совсем не пляшет с окружающим его вайбом. Обыски. Угрозы. Надвигающийся пиздец. И он… Какой-то не такой.

– Нет, – вру и слышу, что усмехается.

– Сплетни собирать успеваешь. Значит, и поработать сможешь.

Возмущение мешает сделать вдох вовремя. Нет. Ни черта.

– Вячеслав Евгеньевич, я… – Начиню говорить, но он меня просто не слушает.

– У тебя есть полчаса, Юля. Оденься красиво. Можешь в то же… Платье. – Мы оба знаем, что за «то же». Как и то, что вместо паузы должно быть произнесено «блядское».

Лицо покрывается ярким румянцем. Сердце взводится бешено. Его настойчивость и требовательность гасят зародившейся протест. Для этого Тарнавскому не нужно даже личное присутствие.

Он «щедро» объясняет:

– Мне нужна переводчица.

– Я не переводчица.

– Ты знаешь английский.

– Вы знаете английский лучше меня…

Мой аргумент разбивается пенистой волной об острые скалы его эгоистичных желаний. В ответ летит усмешка и:

– Я все знаю лучше тебя, Юля. Но тебе я плачу деньги. Так что соберись.

Тарнавский не ждет от меня согласия. Скидывает, прерывая разговор четко тогда, когда хочет сам.

Градус ненависти к нему снова повышается. Ты его жалела, Юль? Ну умница. Получай теперь.

В чат падает адрес и приказ: «соберешься – бери такси».

Я копирую его в гугл-карты и определяю, что это – мужской клуб.

Супер, блять. Просто супер.

Виски. Тёлки. Я.

Переводчица.

Строчу: «Я не приеду».

Сама не знаю, откуда во мне вот сейчас силы бодаться, но кажется, что даже трактор с места не сдвинет.

Только Тарнавский – не трактор. Он намного хуже.

«Собирайся, Юля. Иначе приеду к тебе. Точно хочешь?»

***

Он не просто рубит на корню любое мое благое намерение, он заставляет ненавидеть себя за то, что сделала шаг навстречу и получила граблями по носу.

Раз за разом. Раз, блять, за разом, я его «спасаю», а потом обтекаю.

Оказавшись внутри здания с красноречивой вывеской Men's Club, попадаю в заботливые (если можно так сказать) руки вежливой девушки-хостес.

Я не хочу ни находиться здесь, ни куда-то двигаться, но заставляю себя делать шаги за приятной сотрудницей пугающего заведения.

Я никогда не бывала в подобных местах. Проходя по большому залу, в котором неоновые подиумы-дорожки, исполняющие роль замысловатой сцены, извиваются между ложами и столиками, стараюсь не всматриваться в людей и обстановку, но любопытство берет верх.

Это похоже на дорогой ночной клуб. Здесь тоже есть бар, за столами – преимущественно мужчины, но бывают и смешанные компании. Женщины в них на равных или «обслуживают», стараюсь не думать. Есть место для танцев.

Не пялюсь ни на кого открыто, но на себе взгляды ловлю. Иногда с кем-то перекрещиваюсь и тут же ускоряюсь.

Лучше не думать, кем они считают меня.

То самое блядское платье Тарнавский может при желании надеть сам, но куда более скромные топ и не слишком короткая юбка все равно получают свою порцию ненужного мне внимания.

Мы поднимаемся на второй этаж. Передо мной открывают темную дверь с подсвеченным неоном ободком.

Первой в глаза бросается противоположная стена уменьшенной копии зала на первом этаже. Она абсолютно прозрачна. За ней, как бы под ногами, все то, что я видела несколько минут назад.