Во мне в неразделимый коктейль смешаны возбуждение и отвращение. Губы горят огнем. Я хотела бы почувствовать на них его, но… Тянет качнуться и прижаться хотя бы к шее. Почувствовать соль, а себя – ничтожеством.

Дыхание сбивается. Я задеваю мочку.

– Вы же позвали меня сюда, потому что остался незакрытый гештальт, да? Вы и без меня знаете, что все идет по пизде. Надышаться хочется напоследок. Я это понимаю, но утоляйте свою нужду с теми, кому заплатили за это. Со мной не выйдет. Я... Остыла.

Вру, опускаюсь обратно на каблуки. Отхожу, улыбаюсь.

Не думаю, что мои слова способны унизить сильнее, чем его действия. Но эта игра изначально была без победителя. Мы могли бы стать отличным дуэтом. Рабочим. По жизни. Он решил, что такое его не интересует. Что ж...

Выкручиваю кисть. Он меня то ли жрет взглядом, то ли уничтожает – не понимаю.

Все еще хочет. Трахнул бы. Я знаю это. Но пусть трахает Карину. А потом сядет, потому что у меня нет конверта, а у него – компромата.

Пальцы мужчины разжимаются. Я делаю шаг назад. Он продолжает смотреть, прожигая, но я вдруг чувствую неповторимую свободу.

Тарнавский тянется к карманту и достает оттуда несколько хрустящих стодолларовых купюр. Остаток былой роскоши.

Я спокойно слежу за тем, как поднимает в воздухе, придерживая между средним и указательным. Протягивает мне:

– Остыла так остыла, Юля. За работу спасибо. Развлекайся.

Вместо того, чтобы бросить в лицо, расплываюсь в улыбке, забираю и прячу в сумочке.

Ловлю кожей вспышки. Даже уже не пытаюсь понять, что каждая значит.

– И вы… Развлекайтесь.

Разворачиваюсь и выхожу из кабинета. Быстрым шагом направляюсь к лестнице и спускаюсь по ней, рискуя подвернуть ногу.

Нужно выйти, заказать такси и уехать. Это понятно. Но вместо этого я приваливаюсь спиной к стене на первом этаже и пытаюсь отдышаться. Тяжело даже это. Воздуха мало. Он вязкий. Плотный.

Ч-ч-черт…

Взрывает от эмоций. Не вывожу.

Отталкиваюсь от стены и шагаю в зал, который проходила в сопровождении хостес.

На извилистых подиумах уже танцуют девушки в сексуальных костюмах. Это шоу не для моих глаз, я понимаю, но меня так привлекает любая чернота…

Они все красивые, гибкие, умеют соблазнять…

Мой взгляд взлетает вверх – с этой стороны прозрачная стена выглядит зеркальной. И только дура может думать, что он подойдет к ней, чтобы посмотреть, как та самая дура сбегает.

Кручу головой и задерживаюсь на баре.

На стульях рядом с ним сидит несколько девушек, но большинство мест пустует.

Опускаю взгляд на сумочку. Перед глазами снова мелькает, как он улыбается Карине. На коже все так же чувствуются фантомные прикосновения.

Чем закончит этот вечер он – я знаю. Трахнет ее. Может быть не только ее. Может быть даже нескольких одновременно. А я…

Открываю сумку и достаю купюры.

Глава 38

Юля

Я прижимаюсь губами к кисло-сладкому ободку бокала и делаю глоток обманчиво-сиропного коктейля.

Теперь уже без стеснения наблюдаю, как на подиумах танцуют девушки. Они делают это очень эротично, но совсем не пошло. Я любуюсь. Знаю, что адресаты эмоций, которые танцовщицы дарят – в первую очередь мужчины, но не запрещаю себе получать удовольствие.

Хотя бы здесь. Хотя бы так. Потому что завтра…

С мыслями о злосчастном понедельнике я борюсь одинаково: выталкиваю их, повышая градус. Но не собственного кипения, а алкоголя.

Продолжаю ловить на себе взгляды, но обрастаю броней. Смотрите. Мне похуй. Я вроде как спустившаяся со второго яруса гостья. И никто не узнает, что на второй я не вернусь.

Хуже алкоголя грудную клетку жжет боль и ревность, когда думаю, что происходит там.

Я была бы совсем дурой, если бы ждала, что он спустится следом. Ему все равно. Он остался со своими друзьями, с Кариной. Я либо дам ему на его условиях, либо могу гулять. На его условиях я не хочу.

Сознание туманится, но я все равно прошу бармена повторить мне коктейль. Нужно вытравить из головы назойливые образы. Учащенное дыхание. Пошлые слова. Влажные поцелуи. Похоть-похоть-похоть.

В нем столько мужской энергии, что она расплескивается, обжигая кожу каждой окружающей его женщины. И он отлично этим пользуется.