– Руки подними, – я слушаюсь, вытягивая их вверх. По раздраженной бесконечным ожиданием прикосновений коже скользит ткань. Он снимает топ вместе с лифчиком. Мне кажется, я липкая, возможно, соленая, но его совсем не заботит.

Одежда летит под ноги. К моей шее припадают губы. Я запрокидывая голову, закрываю глаза и тону в чувственных ощущениях. Он целует кожу. Немного втягивает ее. Ведет языком. Снова целует. Втягивает. Спускается ниже.

Я рискую посмотреть на него, когда обводит языком ключицу. Взгляды перекрещиваются. В моем, думаю, один сплошной туман. В его – азарт, всё ещё злость, хищность, похоть.

Он сказал… Предательница? Или я ослышалась?

В манящей тьме столько всего, что снова сносит. Коленки слабые, ноги подкашиваются.

Руки сами собой падают на мужской затылок, когда Слава втягивает ртом напряженный сосок. Сердце навылет. Белье мокнет. Я громко дышу и ловлю что-то похожее на паничку. Но не как следствие сумасшедшего страха, а запредельной остроты. Он делает языком до безумия хорошо. Я такого никогда не испытывала.

Подхватывает мою ногу под коленом и ведет выше. Скатывает юбку. Сжимает сначала бедро, потом голую ягодицу. Целует грудь, вторую – сжимает до боли. Она как будто создана для его рук. И губ.

Пульсация между ног бьет громким набатом.

Слава не просит, но я сама тянусь к застежке на юбке сзади и расслабляю.

Мужчина на несколько секунд отпускает мое бедро – ткань скатывается по освободившимся ногам. На мне теперь – только стринги.

Он отступает. Смотрит.

В горле застревает предупреждение, которое я должна сделать.

Знаю, что должна. Знаю. Но не скажу ему, что у меня еще никогда и ни с кем.

Тарнавский делает шаг на меня. Подхватывает под ягодицы, я инстинктивно понимаю, что нужно обвить ногами торс. Делаю это.

Тянусь к пуговицам рубашки. Расстегиваю несколько. Пальцы путаются, получается хуево, потому что во рту снова хозяйничает его язык, а горячие ладони путешествуют по телу. Гладят. Мнут. Сжимают. Скручивают соски в разные стороны до боли.

Я охаю и дрожу.

Он смотрит во все глаза. Одновременно парализует меня и питает.

Давит на поясницу, выгибая мое тело себе навстречу. Метит поцелуями еще больше кожи. Вылизывает и покусывает грудь. На мне все больше его слюны и неповторимого запаха.

Прошу:

– Сними… Рубашку… – И он слушается. Выдергивает ее из-под ремня, тянет через голову.

— За меня держись, — приказывает отрывисто.

Я жадно впиваюсь в голый плечи, веду по покрытой жесткими волосками груди, когда он возвращается к изучению моей.

Поднимается к губам. Смотрит на них. Я дышу тяжело, но и он тоже.

Впиваюсь в кожу ногтями. Стреляет угрозой в глаза. Сейчас я понимаю, что это значит: ему нравится.

Подаюсь к губам сама. Сначала целую, потом сжимаю нижнюю зубами и тяну. С нажимом веду ногтями от лопаток к плечам.

Я не уверена, что способна сейчас доставить ему достаточно удовольствия ласками, просто потому что не знаю, что понравится, что нет. Но хочу, чтобы в нем жили такие же яркие эмоции, как во мне.

Он перехватывает инициативу. Ведет языком по моим губам, ныряет между ними и совершает недвузначные толчки.

На одном из них я чувствую такой же толчок бедрами. Между нами – ткань его брюк, но я все равно обжигаюсь о жар стояка. Это движение будит что-то первобытно животное.

Хочу… В себе.

Под ткань белья по лобку скользит мужская рука. Я не успеваю испугаться – он не спрашивает, хочу ли. Ясно, что хочу.

Медленно гладит половые губы. Раз. Второй. Третий. Раскрывает их. Из меня сочится влага.

Частит дыхание. Чуть отрывается – тянусь за ним.

Целуй меня. Целуй, пожалуйста…

И он «прислушивается».

Наш новый поцелуй получается тягучим. Не такой быстрый темп. Не такой напор. А между ног – ускоряющиеся движения умелых пальцев. Влаги становится больше. Он обводит вход. Я дрожу. Вводит фалангу – у меня искры из глаз. Охаю.

Боже, это слишком хорошо…

Смотрю в крутящийся потолок, чувствуя горячее дыхание на шее и новые скользящие движения по нижним губам до клитора…

Слава ведет по кругу, потом с нажимом, потом вниз к входу, вводит палец глубже…

Я хочу продолжения, это очень чувственно и кончится неизбежным оргазмом, но вместо того, чтобы довести меня, он сдвигает ткань в сторону.

Смотрит в глаза. Я вижу, что там ноль сомнений. Нет тормозов. Тарнавский достает из кармана презерватив.