Ричард потёр лицо руками.

– Завтра поговорю с Альбертом, – подумал он вслух.

После чего закрыл глаза и погрузился в новые размышления, которые вскоре размылись и исказились. И Шенборн снова заснул. Только на сей раз ему удалось проспать едва ли четверть часа, когда в дверь спальни робко постучали.

– Ваше Величество, умоляю, простите за беспокойство, – запинаясь, проговорил лакей, который тихонько зашёл внутрь и остановился у ступеней королевского ложа. – Я сказал, что вы запретили вас будить, но меня и слушать не желают. Прошу, простите.

– Что там? – Ричард перевернулся на бок.

– Пришла фрейлина королевы и…

– Что, и она тоже?! – сонно возмутился Шенборн.

Слуга подавился смешком. Вероятно, решил, что монарх попросту ещё не до конца проснулся.

– Нет, мой король, – мальчишка опустил голову. – Она говорит, что королева просит вас о встрече.

– О встрече? – Ричард зажмурился, прогоняя остатки сна.

– Да, в её покоях.

– Избавитель, дай мне сил, – пробормотал король, садясь на постели.

Джования звала его к себе. Но не пришла сама. Возможно, у них с Вильгельмом это было своего рода нормой: Джо не ложилась в ту постель, куда муж укладывал любовниц. Но всё могло оказаться куда проще: королева желала указать Ричарду на его место, даже если она нуждалась в его содействии. С целью рождения наследника, в данном случае. Похоже, Альберту удалось-таки убедить сестру в необходимости его появления на свет. Так или иначе, отказать Джовании он не мог. Это бы означало унизить законную супругу на глазах у слуг.

Шенборн бросил заспанный взгляд на часы. Без четверти полночь. Долго же она, судя по всему, колебалась, прежде чем послала за ним.

Но лакей истолковал промедление короля по-своему.

– Ваше Величество, я могу передать, что вы всё ещё неважно себя чувствуете? – вкрадчиво предложил он.

– Нет, исключено, – король свесил ноги с кровати. – Скажи фрейлине, что я скоро буду. И подай мне халат.

Покои королевы Джовании Августы Хальбург состояли из будуара, спальни, гардеробной, ванной и комнаты отдыха, которую Джо превратила в нечто среднее между игровой, читальной и музыкальной комнатами. Кабинета и своей отдельной столовой у королевы не было, но в будуаре стоял большой круглый стол для трапез с детьми и фрейлинами, а в спальне у одного из окон располагался довольно внушительный письменный стол.

Помещения были немного меньше, чем в комнатах короля, но за счёт обстановки они выглядели даже просторнее. Здесь было светло. Никаких тёмных оттенков. Сплошь кремовые и серо-голубые тона. Мягкие ковры устилали пол. Изысканные гобелены с пудровыми цветочными узорами висели на стенах. Колонны и потолок украшала лепнина и бесконечные изображения ангелов повсюду. На потолке в будуаре вообще красовалась целая картина с изображением голубей и пухлых ангелочков среди кучевых облаков. А ещё кругом блистал хрусталь: на золотых люстрах, подсвечниках и в бесконечных вазах, полных свежих цветов.

Всё выглядело предельно гармонично. В глаза бросалась разве что львиная шкура на полу у камина: с роскошной гривой, целой головой и когтистыми лапами. Ричард бы не удивился, если бы ему сказали, что этого царя зверей Джо убила собственными руками.

Чучело глядело на него снизу вверх стеклянными глазами и будто намекало: «Ты следующий, брат».

Проходя мимо него, Шенборн невольно припомнил одну легенду, которую слышал в Солверине. В ней царица отдавалась своему царю на звериных шкурах специально, чтобы соблюсти некий ритуал. Шесть разных зверей полегли от копья её мужа. Шесть раз она сама потрошила и выделывала шкуры. Шесть раз муж с упоением любил её на них. И шесть дочерей родилось у них, каждая из них унаследовала некие черты своего зверя. Пока вдруг царь однажды на охоте не убил льва и не принёс его жене. Лишь на львиной шкуре зачали они мальчика. И вырос он большим, сильным и мудрым. И покорил полмира, приумножив как богатства своего отца, так и его земли.

Ричард мельком представил Джованию на этой шкуре. И с трудом сдержал хитрую улыбку. Интересно, она читала когда-нибудь ту легенду?

Впрочем, улыбаться он перестал тотчас, как перешагнул порог её спальни.

Здесь всё было таким же просторным и светлым. Только вот ложе не стояло на постаменте. Вместо этого над ним висел весьма интересный балдахин. Он крепился к самому потолку и сплошь состоял из витых цепочек розового золота. Часть из них была подвязана и открывала вид на ложе с высокой, резной спинкой. Постельное бельё выглядело таким белым и нежным на вид, что хотелось немедленно растянуться на нём.

Другим наиболее интересным предметом мебели в спальне королевы оказался её туалетный столик из белого дерева, который стоял чуть наискосок от кровати. Всю его резную поверхность покрывал слой блестящего лака. Но более всего в глаза бросалось его зеркало, громадное и украшенное розовым золотом.

Столик стоял так, что зеркальная поверхность была обращена к королевскому ложу.

Именно перед ним на мягком стуле с низкой спинкой Ричард увидел королеву.

Две фрейлины помогали ей подготовиться ко сну. Одна из них расчёсывала густые, золотистые волосы своей госпожи. Другая наносила крем на руки лёгкими, массирующими движениями. Сладковато-фруктовый запах этого крема витал в воздухе.