Маргарита опустила взгляд в тарелку. Лосось уже не казался ей аппетитным, а желток глазуньи некрасиво растёкся липким пятном.

– Его Величество давно не ночевал в покоях королевы, – вполголоса заметила третья служанка. – И мы подумали, что, вероятно, причина в том, что король чуть не лишился королевы и теперь очень переживает за неё.

– Да, – закивала вторая служанка. – Страх утраты возродил былую страсть. Всколыхнул самые прекрасные чувства. Это ужасно романтично.

Марго подняла на них взор, не зная, что ответить. Похоже, прислуга и вправду радовалась этому семейному «единению». Даже Джейн выглядела счастливой, потому что безумно любила королеву Джованию, а их с Вильгельмом называла совершенной парой из рыцарского романа.

Но Лизбет, напротив, надулась и сделалась мрачнее тучи.

– Нечего сплетничать, глупые дурёхи! Не вашего ума дело! – вдруг прикрикнула она на девиц так резко, что они растерянно вздрогнули. – Работайте лучше, лентяйки!

– Простите, миледи, – в унисон произнесли они, а потом засуетились вокруг стола.

– Ладно тебе строить из себя строгую госпожу, Лиз, – отмахнулась Джейн. – Новость и вправду чудесная. Лично я была бы только рада как их примирению, так и последующему рождению ещё одного Хальбурга. Правда, Ваше Высочество?

– Да, конечно, – рассеянно ответила Марго, возвращаясь к трапезе.

Но кусок в горло не лез. Яичница сделалась скользкой, рыба – вонючей, а джем – приторным. Маргарита с трудом запихнула в себя несколько кусочков, когда на балконе появилась ещё одна служанка.

В руке девушка несла свёрнутую пополам записку.

– Доброе утро, Ваше Высочество, – она присела в реверансе. – Прошу прощения, но у меня послание для миледи от её супруга. Я могу его передать?

– Можешь, – позволила принцесса.

Лизбет приняла листок и развернула его.

– Что пишет? – с едва скрываемым любопытством осведомилась Джейн.

Блондинка с безразличием свернула записку и положила возле своей тарелки.

– Говорит, возвратится только к вечеру и просит не скучать по нему, – ответила Лизбет, а потом пояснила: – Вчера Его Величество назначил его ответственным лицом за расследование беспорядков, и Эдмон поздно вечером уехал за город, в тюрьму Равенсбург. Они с герцогом Фердинандом там кого-то допрашивают. Похоже, что это надолго.

– Допрашивают? – Джейн часто заморгала. – В смысле, пытают?

– Не знаю. Мне всё равно, – Лизбет сердито наколола кусочек лосося на вилку. – Не хочу это обсуждать.

– Правильно. Лучше сходим посмотрим щеночков, – радостно захлопала в ладоши рыжая фрейлина.

Она даже не заметила, как печальна принцесса Маргарита и как сердита Лизбет Пфаллен.

В покоях королевы тоже завтракали. Королева Джования и король Вильгельм сидели за столом лишь вдвоём. Лакеев они отправили за дверь, решив остаться наедине. Это привело всю прислугу в тихий восторг. И ужасно озадачило «короля».

Ричард фон Шенборн по привычке проснулся весьма рано. И обнаружил себя в халате покойного друга, на супружеском ложе покойного друга, с женой покойного друга. Он не помнил, как уснул, но знал, что между ним и королевой ничего не было. Он проспал всю ночь совершенно беспробудно и проснулся отдохнувшим. Первым его порывом было встать и тихо уйти к себе, но Джования во сне закинула на него руку. Благо, только руку. И всё же он очень не хотел беспокоить её. Просто лежал и смотрел в её умиротворённое лицо без тени тревоги, гнева или негодования. Ричард даже успел прийти к выводу, что Джования Августа действительно прекрасна. А ещё, что ему бесконечно жаль её в свете всего происходящего. Впрочем, эта жалость не успела трансформироваться ни во что иное.

Около семи утра в спальню королевы зашла служанка, чтобы разбудить свою госпожу. Девице, вероятно, не сказали о том, что «Вильгельм» остался у жены. Она растерялась. Забормотала извинения, поймав на себе суровый взгляд короля. И, конечно, разбудила Джо.

Проснувшаяся королева первым заметила Ричарда подле себя. Затем служанку, которая всё ещё топталась у дверей в нерешительности. И помрачнела.

– Вон! – коротко велела она, убирая руку с широкой груди «мужа».

– Простите меня, – девица опустила голову и попятилась, однако, на её лице вдруг расцвела искренняя улыбка. – Прикажете подать завтрак для двоих, моя королева?

– Да, – после короткого колебания ответила Джо.

И служанка выскользнула за дверь.

Пришедшие позже слуги тоже едва скрывали свою радость. Даже лакеи короля, которые принесли его одежду и личные вещи. Королева переодевалась у себя в гардеробной. «Вильгельма» же приводили в порядок в её ванной комнате, где места было чуть ли не больше, чем в спальне.

Лишь когда королевская чета осталась наедине, отправив всю прислугу за двери, Ричард задал мучивший его вопрос:

– Вы с Вильгельмом были в ссоре?