– Такой красивой женщине, как ваша невеста, грех обращать внимания на других. Она и сама превосходно выглядит в любой тряпке. Но ваш запрос я услышала, обращу более пристальное внимание на свой гардероб.

– Просто не обращайте на нее внимание. Впредь она не будет вам досаждать.

Я выхожу из объятий этой уютной квартиры и почти бегу вниз по ступеням. Хреновый жест благородства получился. Сам загнал себя в угол.

Лишь на улице я почувствовал лёгкое облегчение когда вдохнул полной грудью свежий воздух. Мой взгляд случайно зацепился за окна их квартиры. Даже думать не хочу о том, что между сыном и этой девушкой.

Есения

Мы сидели на полу и играли в «Билет на поезд», наевшись тефтель так, что больно было дышать. Я безбожно проигрывала, но меня это не расстраивало, а вот Тимофей и Дина боролись за первое место. Мы с Полей лишь плелись в конце и наблюдали за тем, как они мило препираются и угрожают друг другу, кто таки станет покорителем Европы.

– Дети, - прокомментировала я их перепалку, и перевела взгляд на Полину, которая с улыбкой наблюдала за ними.

– Они такие смешные!
– звонко смеётся Поли и, лёжа на животе, весело машет ногами.
– Давай, Сеня, нам нужно отыграться!

– Эй, малявки, вы уже проиграли, - довольно потирает руки Дина.
– Тим, что мы им загадаем?

– Отыгрываться поздно, - качаю головой, - Дина выиграла, Тим на втором месте, ты на третьем, и я самый лузер.

– Предпочитаешь петь или кукарекать?
– усмехается Тимофей, бросив насмешливый взгляд на меня.

– Ни то, ни другое, - протестую, качая руками.

– Я знаю, что мы загадаем, - оживился вдруг Тимофей, глядя на сестру.
– Сеня приедет к нам домой, да? И повторит свои деликатесы на бис?

– Эй, Сеня, я бы на твоём месте бежала от него! Он любит вкусно поесть! Сейчас не средневековье, чтобы женщина готовила жрать и детей рожала, - смеётся Полина и поворачивается на спину, ее живот щекочет брат, между ними происходит довольно смешная битва.

– И в кого ты такая умная выросла?
– щекочет сестру Тим, а сам целует меня в кончик носа.

– Фу, взрослые, как не стыдно!
– брыкается девчонка и хохочет.

– Я люблю готовить, каюсь, грешна. Этот пункт меня устраивает. Остальные - ну такое, - смеюсь, отмахиваясь от пункта про детей.

У меня двое младших братьев, которых я няньчила с четырнадцати. В мамочку наигралась, больше не хочу.

– Зря, - подколола меня Дина.
– От любимого мужчины нужно рожать!

Я бросаю в нее уничтожающий взгляд. От любимого мужчины может и нужно, но мы с Тимом еще не там. Я вообще не уверена будем ли там. Он хороший, замечательный, но… У меня с головой проблемы. Я хочу журавля в небе.

– Так, ладно, - поднимаюсь на ноги, - дальше что?

– Эй, я не понял, а как же трое детей?
– Тим улыбается и хватает меня за руку.

Вижу, что Полина очень внимательно наблюдает за нами и просто молчит.

Дина тоже напряглась, нервно собирая остатки игры.

– Я бы ответила стихами, но не при детях, - улыбнулась мило, но бросила серьезный взгляд.

Он шутит, что мы поженимся и нарожаем футбольную команду со времен университета, и до того, как мы стали вроде как парой, это было забавно. Теперь это давит на мои больные мозоли и ничуть не веселит.

Впрочем, и сильно не страшит пока. Чтоб делать детей, нужно заниматься любовью, а мы пока предохраняемся стопроцентно надежно - ничем таким не занимаемся. Дальше поцелуев не заходило. Я не готова. Еще не там. И положа руку на сердце, не знаю буду ли там.

– Ну и ладно, вредная женщина, найду себе более сговорчивую, - он поворачивается к Полине и Дине и подмигивает им, улыбнувшись мальчишеской улыбкой. Я вздыхаю про себя. Потом поговорим, не при свидетелях.

Дина сбегает делать чай, Тим с кем-то переписывается, а вот Полина словно банный лист по пятам преследует меня.

– А когда вы поженитесь?

– Поль, - начинаю и замолкаю.
– Мы с твоим братом только начали пытаться перейти из одной стадии отношений в другую. Мы дружили шесть лет, и я люблю его, но говорить о браке сильно рано. Понимаешь меня?

Едва ли, в четырнадцать я бы не поняла. Но я предельно честна с девочкой.

– А мне казалось, что когда сильно любят, то не так смотрят друг на друга. Даже швабра не любит папу, а вот он... Дурак!
– злится девчонка и сжимает мою ладонь.

– Он любит ее, - говорю то, что девочка не хочет слышать.