Большинство присутствующих возле святилища Великой Матери (Magna Mater) были женщинами. Старые или молодые, здоровые или больные, бездетные или беременные, каждая пришла просить богиню, покровительницу исцеления и плодородия. Некоторые танцевали, кружась дикими кругами под звуки цимбал, на которых играли жрецы в ярких цветных одеждах. Другие стояли на месте, снова и снова вторя выкриками о своей преданности. Одна женщина, безмолвная, словно омертвевшая, царапала себе ногтями щеки и лицо. Струйки крови стекали по ее шее прямо на платье.

Тулл чувствовал себя очень неловко. Если все, что здесь происходило, было нормой для обычной ночи, кто знает, что здесь творилось во время праздников богини, когда на них разрешалось присутствовать только женщинам и кастрированным мужчинам. Почтительно склонив голову, несмотря на свое ворчание, он не хотел оскорблять Великую Матерь, и направился в другую большую комнату. Рядом с Исидой он чувствовал себя как дома. Ее тоже почитали как богиню плодородия, но ей также поклонялись моряки и те, кто искал удачи. «Должно быть, именно она помогла ему выиграть столько денег», решил Тулл. Мысль о монетах заставила его небрежно опустить руку на кошелек. Воры действовали повсюду, даже внутри храмов.

–Хочешь узнать свое будущее? – хриплый голос принадлежал худому, словно скелет, прорицателю в характерной шляпе с тупым козырьком. Он бочком приблизился к Туллу, используя свой жезл-литуус, чтобы проложить путь через толпу. Вблизи его рыхлая кожа и бледность вызывала опасения. «Этот человек болен, – подумал Тулл, – надеюсь, что это не заразно». Он ускорил шаг. У него не было времени на шарлатанов, особенно на тех, кто был болен.

– Ты принял участие в драке, – человек подошел к нему ближе, – вот почему ты здесь.

– Ошибаешься, – сказал Тулл, хотя ему захотелось поблагодарить его за напоминание об удаче в переулке.

– Скоро отправляешься в морское путешествие, не так ли?

– Нет, – коротко ответил Тулл.

От прорицателя нельзя было отвязаться. Несмотря на толпу, он каким–то образом не отставал от Тулла. – Хочешь знать, будет ли твой новорожденный ребенок процветать?

– Нет!

– А ты знаешь, – воскликнул прорицатель, – что твоя женщина хочет родить от тебя ребенка?

Тулл прошипел, что у него нет женщины, и что армии с него достаточно.

– Тогда тебе нужна удача. Удачи в твоей карьере. Удачи в том, чтобы заслужить уважение начальства.

Прочь с дороги, маггот, – приказал Тулл.

– Какой из тебя отличный офицер, – сказал прорицатель ядовитым тоном. Так быстро осуждать и так быстро предполагать, что каждое пророчество фальшивка. – Однако он отступил перед поднятым кулаком Тулла. Тулл почти достиг алтаря, посвященного Исиде, когда голос прорицателя снова достиг его ушей. – Какая–то неожиданная удача пришла к тебе. Богиня заслужила и ждет твоей благодарности.

– Этот дурак перебрал все возможные причины, почему я пришел сюда, – сердито подумал Тулл. Эта, должно быть, была последней.

– Наслаждайся ей, пока она длится. Такие вещи всегда кратки.

– Этот человек так предсказуем, – подумал Тулл. Удача не длится ни для кого долго. Он окинул взглядом птиц в клетках, выставленных на продажу в качестве жертвоприношений. Там не было ни свиней, ни овец - жрецы Исиды считали их нечистыми. В темноте и при таком количестве верующих было бы небезопасно пускать в святилище скот, поэтому домашние и певчие птицы были всем, что можно было предложить. «Пары прекрасных петушков было бы достаточно», – решил он.

– Грязь! – воскликнул прорицатель.

Не обращая на него внимания, Тулл наклонился, чтобы рассмотреть петушка в верхней клетке стопки, разложенной перед сморщенной старухой, сидящей на табурете. – У вас острый глаз, господин, – прохрипела она. – Это лучшая птица в Могонтиакуме.

– Моря грязи! – сказал прорицатель громче.

– Конечно, – сухо ответил Тулл. – Сколько с меня?

– Два динария, – ответила старуха.

Тулл успел недоверчиво рассмеяться, прежде чем голос прорицателя снова прервал его: Теперь он подошел ближе. – Я вижу тебя и твоих солдат, окруженных грязью, болотом и деревьями, тысячами деревьев… и кровь. Повсюду кровь.

Терпение Тулла начало выходить из–под контроля. Он повернулся, готовый его ударить. – Твоя ложь меня не пугает. Убирайся, собака, или я тебя хорошенько отделаю!

Прорицатель словно его не слышал. Из уголков его рта текла слюна, а глаза были закатаны, обнажив белки. Тулла больше нервировало то, как он продолжал приближаться к нему, ни разу не споткнувшись. Толпа незаметно отходила от него, люди отводили глаза и бормотали молитвы.