По спине девушки пробежал холодок. Но не от рассказа про убийство, а от того, что Эйкен только что признался, что Лой для него — самый важный человек на Парвусе.

— Я тебя услышала, — буркнула девушка, отворачиваясь.

Она впервые в жизни чувствовала себя настолько брошенной. Медея обхватила себя руками, стараясь не дрожать, и уперлась взглядом в дверь в ожидании. Эйкен бесшумно возник рядом. Его браслет лег на замок, и дверь открылась.

В щели показался пустой белый коридор. Она шагнула туда, не глядя на выпустившего ее. Кожей Медея ощущала, что тот смотрит ей вслед. Не замедляясь, она быстро двигалась вперед, боясь, что если остановится: разрыдается.

Жгучая обида на последние слова Пса распространялась по всему телу, лишая Медею последних сил.

Рабочая неделя закончилась незаметно для Медеи. Она плохо спала, мало ела и мысленно умоляла мисс фортуне дать Псу дополнительных жизней. Девушке казалось, что встреться тот с Лоем, то все закончится плохо для них обоих. Но жизнь блондина ее волновала гораздо меньше, чем благополучие мужчины, который выгнал ее.

Наказание за ложь для Медеи и Юнии подошло к концу, и ненавистные колонки остались в прошлом. По крайней мере, именно на это надеялись девушки. Медее там было скучно, а Юнии страшно. В единственный выходной перед новой неделей Медея направилась в трущобы. Нужно было пожаловаться кому-нибудь на Эйкена.

Когда после разговора с Псом Медея вернулась домой, то разрыдалась. Дальше рабочие сутки прошли в мысленном самобичевании, а затем девушка начала злиться. «Могли бы просто целоваться все выходные! Устроил мне лекцию о каком-то возможном благополучном будущем! Зануда! Меня, может, подстрелят у колонки бандиты, и я до этого будущего не доживу!» — крутилось в голове, когда Медея влетела в притон.

Кларисса недоуменно захлопала глазами, явно не ожидая увидеть красноглазую. Девушка сбросила капюшон. Ее рука громко упала на бархатную стойку, положив продукты, купленные на рынке третьего сектора специально для Клариссы. Пожилая проститутка подтянула алый корсет повыше и уставилась на принесенную еду.

— Это плата, — сказала Медея. — Мне нужно поорать.

Девушка, не дожидаясь ответа, юркнула за шторку и оказалась в штабе. Она наматывала круги по маленькой каморке. Через пять минут Кларисса принесла плед. В другой руке она держала пепельницу и несколько сигарет.

Медея закатила глаза. В обычный день она бы проворчала, что Клариссе не стоит курить, ведь это укорачивает ее жизнь, а та была девушке слишком дорога, но сегодня мысли вертелись вокруг другого человека.

Пожилая женщина расстелила на полу плед и, затягиваясь, произнесла:

— Начинай.

В пылком рассказе Медея называла Эйкена «мужчиной» или «дураком». Она эмоционально ругалась, ходила от стены к стене и размахивала руками. Кларисса по мере повествования округляла глаза и иногда криво улыбалась. Подбоченившись, девушка остановилась возле края пледа, глядя прямо на пожилую женщину. Медее нужны советы.

Кларисса выпустила дым изо рта. На морщинистом лице читалось непонимание, когда она тушила сигарету.

— Бывший зависимый, убивший свою жену, выбравший между тобой и другом не тебя? Еще и старый? — уточнила женщина, из ее груди вырвался смешок. — Детка, ты уверена, что стоит пытаться ему понравиться?

Медея недовольно скривилась.

— Он хороший, и я ему уже нравлюсь. Мне нужно только, чтобы он понял, что мое какое-то там потенциальное будущее с ним лучше, чем без него.

— Но это не так, — со вздохом протянула Кларисса.

Она подозвала Медею присесть рядом. Когда та послушно опустилась на плед, то пожилая женщина взяла ее руки в свои и серьезно сказала:

— Детка, ты встретишь кого-нибудь другого. Жизнь-то длинная. Этот кто-то будет тебя любить, а ты его. И эти отношения не будут портить никому из вас жизнь.

Девушка опустила глаза. Этого она слышать не хотела. Если даже Кларисса говорит подобные слова, то что скажут остальные?

— Но я не хочу никого другого, мне нравится этот дурак. Поганое прошлое не говорит о том, что он не достоин любви, разве нет? — Медея не ждала ответа.

Но пожилая женщина произнесла:

— Проблема поганого прошлого в том, что оно влияет на будущее. Люди редко меняются. Откуда ты знаешь, что сейчас он не употребляет?

— Он сказал, и я ему верю, — честно выдала Медея. — Я раньше продавала яд, разве я сама не заслуживаю такого же осуждения? Может, кто-то умер из-за меня или, возможно, подсел и его жизнь сломалась? Почему вы оба говорите, какой он плохой, но забываете, что я сама ужасный человек?

— Не наговаривай на себя. Плохое ты делала только потому, что была втянута в это все не по своей воле с самого раннего детства. На самом деле, ты редкий исправившийся экземпляр. Ты выросла, у тебя появилось свое мнение. Авторитет отца потух. И вот ты уже стараешься быть хорошим человеком. Счастье, что ваши с отцом пути разошлись.

Медея вздрогнула. Она почувствовала, как ладони Клариссы немного напряглись, а затем женщина отвернулась за новой сигаретой.

— Фейт приходил сюда после его «фальшивой» смерти? Да? — Девушка склонила голову, пытаясь заглянуть Клариссе в глаза. Та пожала дряхлыми плечами и сделала затяжку.