Я не должна была бы хотеть его... Но я хочу.

Мне следовало бы хотеть, чтобы он остановился... Но я этого не делаю.

Когда он отпускает мое плечо, его серые глаза сверкают, глядя на меня так пристально, что полотенце с тем же успехом могло бы валяться на полу.

Его взгляд падает на мой рот, и мое сердце останавливается. Он собирается поцеловать меня.

Я беру себя в руки. Зная, что не смогу остановить его. Не уверена, хочу ли я этого.

Он сокращает расстояние между нами, останавливаясь всего в дюйме от моего рта. Его мягкое, сладкое дыхание овевает мою кожу, когда его губы приоткрываются.

— Помни, принцесса. Ты начала это.

БО

Я чуть не поцеловал ее. Блядь, я почти ничего не мог с собой поделать. Она пыталась разыграть со мной какую-то игру разума. Говорит мне все, что я хочу услышать, как будто я гребаный идиот, который не может разобраться в ее милых словечках.

Ее губы были прямо там, выглядя мягкими и восхитительными. Потребовалась вся моя сила воли, чтобы не толкнуть ее на колени прямо тогда и не вытащить мой пульсирующий член, наблюдая, как она глотает каждую каплю.

Сейчас она спит, все еще одетая в мои спортивные штаны и рубашку. Они ей слишком велики. Ее трусики и лифчик сохнут в ванной, где она постирала их после душа. Может быть, я отнесу их наверх, чтобы ей пришлось идти без них. Одним слоем меньше, когда я сорву с нее эту одежду и возьму то, что она до смерти хочет мне дать.

Она мне нравится в моей одежде. Она выглядит так, как будто она моя. Теперь, я полагаю, так и есть.

На этот раз она не чувствует на себе моего взгляда и не шевелится во сне. Меня так и подмывает спуститься по этим ступенькам и убрать прядь светлых волос с ее лица, но тогда я не смог бы перестать прикасаться к ней, а мне нравится ждать, чтобы прикоснуться к девушке, пока она не начнет умолять.

Когда мои глаза начинают закрываться, я спускаюсь по лестнице и оставляю альбом для рисования, карандаши, кисти и банку с краской на бетоне. Она слишком долго относилась к своему искусству как к какому-то глупому хобби. Как будто это не то, для чего она была рождена. Но это все, чем она должна заниматься. Это, и скакать на моем члене, когда она готова умолять об этом. Она сойдет с ума здесь, если ее не отвлечь. Я не могу всегда быть рядом, и она может пробыть здесь какое-то время.

Она умна, но я занимаюсь этим намного дольше. Принцесса не пытается самостоятельно выбраться из этого подвала.

Если она такая умная, какой себя считает, она достаточно скоро это поймет.

Или она останется здесь со мной навсегда.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ТЕО

Кэсс делает так, что перед ней невозможно устоять. Она продолжает носить эти топы с глубоким вырезом и короткие юбки, от которых у меня текут слюнки. Я не могу оторвать от нее рук, не говоря уже о своих глазах.

Когда она сидела рядом со мной в кафетерии, нервно покачивая ногой, я ничего не мог с собой поделать. Я протянул руку и положил ее на бедро, и она мгновенно замерла. Ее кожа была такой мягкой и гладенькой, что я чуть не усадил ее к себе на колени прямо там. Каким-то образом она не стряхнула меня и не оттолкнула. Она позволила мне прикоснуться к ней.

С тех пор я придумал сотню других мест, к которым хотел бы прикоснуться.

Может быть, она действительно знает о нашем разрыве. Если это так, я бы хотел, чтобы она упомянула об этом, чтобы я знал наверняка. Я слишком глубоко увяз во лжи, чтобы сейчас признаться, и мы с мамой знаем, что лучше не идти против моего отца.

Он зарабатывает деньги, поэтому за ним остается последнее слово во всем. Что мы делаем, что мы говорим. Его средства к существованию зависят от репутации нашей семьи. Тебе точно не сойдет с рук подкуп судей и сокрытие улик, когда все рассматривают тебя под микроскопом.

Сегодня вечером Кэсс в ярко-розовом платье, которое ей совсем не идет, но в нем она смотрится хорошо. Может быть, оно на размер меньше, но мне нравится, как оно облегает ее бедра. Ее сиськи практически вырываются наружу, и я представляю, как зарываюсь лицом между ними, пока мой сосед по комнате, Колин, не ударяет меня по руке.

— Ты выходишь сегодня на сцену? — спрашивает он.

Университет проводит мероприятие в честь Ноэль на футбольном стадионе. Скоро мы зажжем свечи в ее честь и послушаем речи ее родителей и преподавателей о том, как ее исчезновение потрясло общество.

— Не-а. Только семья и преподаватели, — говорю я ему.

— Ты уверен, что не хочешь выступить и очистить свое имя? — Колин дразнит.

— Может быть, неплохая идея.

Он хихикает.

— Именно это я и говорю.

Температура моего тела повышается, хотя мне не за что чувствовать себя виноватым.

— Важно то, что все сосредоточены на поисках Ноэль.

— Чувак, я не могу представить, что смогу так долго обходиться без киски. Ты, должно быть, сходишь с ума. — Колин кивает в сторону Кэсс, когда она идет на стадион. Она замечает нас на трибунах и машет. И будь я проклят, если на моем лице не расплывается широкая глупая улыбка. — Особенно, когда ее подруга так выглядит. Ей вдруг стало жарко?