– А что? Это игрушка, не так ли? Я же не предлагаю тебе ее пустить на паровоз, хотя мог бы. Мы так недавно одну девку трахали, выкинули потом. Сломалась. В чем проблема-то? Мясо же. Детдомовские – низший сорт. Ты же сам знаешь, дружище.”

Игрушка олигарха

Стас ушел, а я еще добрый час сидела под дверью, прислушиваясь к звукам и только убедившись, что он пока не планирует возвращаться, осмотрелась в квартире и нашла тут две комнаты.

Меня определили в гостиную, но была еще спальня, в которую я заходить не рискнула.

Квартира не новая, но здесь опрятно. Настолько, что создается впечатление, будто тут вообще никто не живет.

Холостяцкая берлога с дорогим ремонтом и мебелью, на кухне только вермишель, кофе и какая-то просроченная мука валяется. Возле обеденного стола стоит аквариум с рыбками, а в углу я нахожу полузасохший фикус с трехэтажным слоем пыли на листочках, которые я вытираю и щедро поливаю водой.

Обхватываю себя руками. Мне надо прийти в себя, как-то добыть денег и я уйду. Этот страшный Стас вроде детей не насилует, но кто его знает. Я не доверяю ему, я никому в этой жизни не доверяю.

Даже Джина, которая сразу представилась из социальной опеки и была такой милой и добренькой на деле оказалась той, которая отдала меня сутенеру. Нет в жизни сказки, а оборотней, кажется столько, что всех не истребить.

Снимаю с себя грязные вещи и откисаю в горячей воде. Благо, мыло тут есть, на мою копну волос приходиться использовать целую горсть шампуня. Как только закутываюсь в полотенце становится легче, только все портит огромный синяк на щеке.

Смотрится жутко, но пожалуй, лучше так, чем я бы там осталась. Туз смотрел на меня как на товар, хотя впрочем, Лидия Ивановна в детском доме смотрела точно также.

Открываю огромный шкаф в гостиной и нахожу в нем одежду. Вся мужская, но я уже привыкла не перебирать. Достаю свитер и штаны. То и то приходится подкатить очень сильно, потому что вещи на меня просто огромные. Штаны настолько велики, что совсем на бедрах не держатся, так что я беру ремень и обматываюсь им ровно трижды чтобы это дело хоть как-то на себе закрепить.

Переодевшись, смотрюсь в зеркало. Я хрупкого телосложения и мне не нравится в себе ровным счетом ничего. Ни груди еще толком, ни задницы, только талия осиная, да ноги уж больно худые и маленький вес. Мы часто голодными спать ложились в детдоме, не хочу даже вспоминать.

Только волосы, пожалуй меня не бесят, хотя я не считаю их достоинством. Это мой недостаток, потому что из-за них на меня смотрят не так, как я хотела бы, так что два последних года я просто прячу из под капюшоном или заплетаю в косы. Тогда меньше глазеют и это хорошо.

Вещи Стаса очень велики на меня, висят как на тремпеле. Кажется, только дернусь и свалится свитер, я запутаюсь в штанах. Свои же тряпки стираю, хотя куртка и обувь не мои. Это Владика вещи, я стащила у него перед тем как сбежать, мысленно попросив у него прощения.

Приведя себя хоть в какой-то человеческий вид, я забредаю на кухню и кипячу себе воду. В одной из банок нахожу заварку, но сахара нет, а я не сладкий чай не люблю, потому просто наливаю себе кипяток, который пью мелкими глотками.

Здесь есть еще какая-то вермишель, но я не умею ее варить, потому вымученная засыпаю прямо за этим столом и подскакиваю уже утром от настырного звонка в дверь.

Подхожу и осторожно смотрю в глазок. На пороге стоит какой-то молодой парень и это точно не Стас. Его внешность раз увидишь – не забудешь никогда, так вот этого я не знаю.

– Кто там?

– Свои. Хату открывай.

– Я вас не знаю. Уходите.

– Открой, шмакодявка! Я от Беркута. С жратвой.

Поднимает пакеты вверх и шуршит ими, отчего мой бедный желудок откликается благодатной симфонией.

Щелкаю замком. Оказывается, дверь изнутри тоже открывалась, я могла бы уйти, хотя… смысл. Я пропаду на улице. Я уже это поняла.

В квартиру входит парень лет двадцати трех. Высокий, почти как Стас. У него янтарного цвета глаза и темные, уложенные назад волосы. В одной руке пакеты с едой, а во второй красный спортивный шлем. Парень одет в кожаную куртку и такие же штаны на обеих руках кожаные перчатки с шипами. Похож на какого-то мотоциклиста или байкера.

Он останавливается, ставит пакеты на пол, удивленно осматривая меня с ног до головы и сдвигая густые брови в недоумении.

– Здравствуйте.

– Приветик. Господь… ты что ли, Кузя?!

Голос мурлыкающий, приятный, бархатный и только сейчас я замечаю у него шее татуировку дикого кота.

– Я Тася, вообще-то. А вы?

– Для тебя Артемка или просто Рысь. Да уж – смотрит на меня оценивающе. – Где Псих тебя откопал? Я чет думал, ему другие нравятся.

– Псих? Почему вы так сказали?