Шрифт:
– Видишь, не понимаешь!
– Ниссо почти со злорадством взглянула на Мариам, но сразу потупила взгляд.
– А я... Я совсем не люблю его...
– Кого же ты любишь?
– Мариам сама уже была взволнована разговором.
– Никого!
– освобождаясь от руки Мариам, ответила Ниссо.
Но ей все-таки необходим был совет подруги.
– А если б любила, что делать мне?
– Выходить замуж.
– А если б он ничего не говорил мне?
– Кто он?
– Никто. Так, хочу знать, как бывает, когда мужчина женщине не говорит ничего.
– Тогда женщина сама должна сказать ему все, узнать, что он ответит...
Ниссо насупилась, встала. Мариам увидела в ее глазах гнев.
– Нет, Мариам! Никого не люблю я. Слышишь? Никого! Никого!
И Ниссо выбежала за дверь. Мариам, наконец, показалось, что все ей стало понятным. Она поднялась, в раздумье вышла из помещения. В солнечном, но еще не зазеленевшем саду не было никого. Шо-Пир возился на площадке, выбранной им для нового дома школы, заготовляя дверные косяки. Гюльриз поодаль доила корову. Ниссо не было видно нигде.
Мариам направилась было к Гюльриз, но, не дойдя, повернула обратно, почувствовав, что ни о чем сейчас не могла бы говорить со старухой...
Через несколько дней Шо-Пир собрался уходить в Волость. Позвав к себе Худодода, он в присутствии Мариам и Ниссо сказал ему, что до возращения Бахтиора все обязанности председателя сельсовета Худодод должен взять на себя. Шо-Пир дал ему самые подробные указания и добавил, что при всяких сомнениях он должен советоваться с Мариам и что вообще ему следует рассказывать Мариам обо всем происходящем в селении. Худодод охотно обещал Шо-Пиру делиться всем с Мариам, к которой и сам относился с большим уважением, и просил Шо-Пира не беспокоиться ни о чем.
В самом деле, что могло бы беспокоить Шо-Пира? Жизнь в селении протекала тихо и мирно, погода стояла прекрасная, все ущельцы думали только о предстоящей пахоте, до пахоты никаких ссор и споров быть не могло, а Шо-Пиру обязательно нужно пойти в Волость: кто лучше его знал все нужды и потребности Сиатанга, кто мог бы отобрать из зимовавших в Волости товаров самые необходимые для селения?
– Одно дело важное есть, не знаю, как справишься с ним, Худодод, сказал в заключение Шо-Пир.
– Зерно надо разделить между факирами, пусть чистят и сортируют его.
Услышав разговор о зерне, Гюльриз, молча вязавшая чулок, решила вмешаться.
– Шо-Пир, стара я, может быть, не то думаю, но я скажу, а ты решай сам. Не надо трогать зерно, пусть лежит, как лежало, в пристройке.
– Почему Гюльриз?
– Народ наш ссориться будет, дин скажет: "Мне больше", другой скажет: "Мне"... Без тебя, Шо-Пир и без Бахтиора большой крик будет. Сеять не скоро начнем, вернуться успеешь, сам тогда и начнешь делить.
– Это верно, пожалуй. Ты, Гюльриз, видишь далеко. Конечно, Худодод, так будет лучше.
– Я сам тоже так думаю!
– согласился Худодод.
– Время есть, успеем.
– Ну, все тогда... Завтра утром пойду.
– А мне можно с тобой пойти?
– неожиданно спросила Ниссо, и смущенные ее глаза заблестели.
– Что ты, Ниссо, зачем?
– Волость хочу посмотреть, - опустив глаза, тихо сказала Ниссо.
– Какая там жизнь...
"Милая ты моя девочка!" - чуть было не сказал Шо-Пир, спохватился, ответил:
– Нет, Ниссо, не надо тебе идти. Бахтиор беспокоиться будет. Другой раз как-нибудь. Все вместе пойдем... Ну, осенью, что ли... Хорошо?
Ниссо хотела ответить громко, но голос ее дрогнул:
– Хорошо... Как хочешь...
Шо-Пир собирался недолго. Он вырезал из дерева круглые пуговицы и пришил их к вороту заплатанной гимнастерки, подбил к ветхим сапогам подметки из сыромятины, начистил глиной красноармейскую звезду на фуражке, стараясь не стереть остатков красной эмали, сунул в заплечный мешок несколько лепешек... Затем позвал Мариам в свою комнату и передал ей тщательно смазанный, хранившийся у него всю зиму наган.
– Возьми его с собой, - предложила Мариам.
– Дорога большая, мало ли что бывает?
– Дорога спокойная, знаю ее, - ответил Шо-Пир, - озорства здесь не бывает. Для охоты вот возьму с собой ружье... А это твое. Тебе выдано. У себя и держи. Да и лучше: вы тут, женщины, одни остаетесь... Ничего, конечно, не может быть, а только сам знаю: с этой штукой чувствуешь себя как-то уверенней. Не носи только зря, не к чему...
Мариам согласилась оставить наган при себе. Шо-Пир надел ватник, вскинул ремень ружья на плечо и сошел с террасы.