– В Волость ушел Шо-Пир, - сказала Мариам, разглядывая спутника Кендыри.

– Бахтиора нет тоже?

– Не пришел еще, на тропе работает. Что скажешь, кто это с тобой?

– Дело есть, - досадливо цокнув языком, произнес Кендыри.
– С властью поговорить хотим... Вот из Яхбара прибежал человек, плохая жизнь там была... Расскажи о себе, Шир-Мамат!

Шир-Мамат, низко кланяясь, причитая, со слезой в голосе, повторил историю своих бедствий.

– Поговорить ему надо с властью, дело важное есть.

– Внизу, в селении, живет Худодод, - ответила Мариам, - он секретарь сельсовета.

Кендыри глядел на своего спутника в тупом и долгом раздумье.

– Нет, - сказал он наконец.
– Шо-Пира надо.

– А зачем надо?
– спросила Мариам.
– Может быть, я дам тебе совет?

– Нет, не женское дело... Ничего, Бахтиор вернется, я сам скажу... А ты, Шир-Мамат, иди. Придешь в Волость, Шо-Пира увидишь там... Прости, Ниссо, нарушили мы твой покой, прости, Мариам.

Пробормотав благословение пророку, оборванец ушел, оставив Кендыри на террасе.

– Напуганный человек!
– сказал Кендыри, смотря ему вслед.
– Застанет ли там Шо-Пира, как думаешь, товарищ Даулетова?

– Наверно, застанет. А о чем все-таки беспокоишься ты?

– Ни о чем, ни о чем... Если застанет Шо-Пира там, - ни о чем. Хороший человек, очень хороший, себя не жалеет... Дай мне немножко муки, Ниссо, есть нечего мне совсем.

Ниссо молча прошла в пристройку, вернулась с полной тюбетейкой муки. Кендыри подставил ей полу своего халата, сказав: "Благословенна будет твоя доброта!", и ушел, бережно зажимая рукой приношение.

– Странный человек этот Кендыри!
– задумчиво произнесла Мариам.

– По-моему хороший, - ответила Ниссо.
– А Шо-Пир не любит его... Живет тихо, ничего плохого не делает, очень бедный... Не знаю, почему не любит его Шо-Пир!..

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

– Да, да, да... Сто раз - да.

И тысячу раз!

Свободны и будем свободны!

А если сегодня пришла к нам беда,

То - ярче огонь неопущенных глаз,

Свободы огонь благородный!

Непокоримые

1

Весенний праздник приближался. Уже несколько дней подряд приходила Ниссо на пустырь помогать Худододу, который в отсутствие Бахтиора взялся подготовить к пахоте его участок. Мариам, оставаясь дома, перевешивала посевное зерно и по списку рассчитывала, сколько надо дать каждому, чтобы не было обид. Кроме того, в заботе о приеме гостей, ожидаемых сюда с караваном Шо-Пира, Мариам приспосабливала для них пристройку. За лето будет построена новая школа, в ней следует выделить комнату для амбулатории. Пока же толстяку фельдшеру придется принимать больных у себя... Лавка купца вполне годится для кооператива. Гюльриз с утра до вечера толкла в деревянной ступе ядрышки абрикосовых косточек, сбивала масло, варила из тутовых ягод халву, готовя к празднику обильные угощения.

О своем ночном свидании с Шо-Пиром Ниссо умолчала, и Гюльриз по-прежнему была уверена, что в день праздника состоится торжественное обручение. Мариам кое о чем догадывалась, но не спрашивала Ниссо. А Ниссо, мучаясь сомнениями, с нетерпением ожидала возвращения Шо-Пира, который должен все решить мудро и правильно.

Участок Бахтиора был самым дальним и примыкал к подножью осыпи. Поэтому камней на нем было больше, чем на всех остальных.

Худодод и Ниссо неустанно таскали на себе камни, складывая их по краям участка в высокие башенки. Маленькое поле Бахтиора с каждым днем становилось ровнее.

Зная, что после прихода каравана у Бахтиора будет мало времени для работы на участке, Худодод и Ниссо решили заранее сплести большую корзину-волокушу. Такими волокушами ущельцы заравнивали пахоту после распашки плугом и посева. Однажды утром, нарезав в крепости кустарник, Ниссо возвращалась, сгибаясь под тяжестью огромной вязки. Навстречу ей по тропе поднимался Науруз-бек. Ниссо не могла посторониться, а он не пожелал уступить ей дорогу. Нахмуренный, мрачный, злобно смотря на девушку, он толкнул ее локтем так резко, что Ниссо, потеряв равновесие, упала.

– Ты сумасшедший!
– гневно крикнула Ниссо, вставая.
– Зачем ты меня толкнул?

Науруз-бек в бешенстве поднял кулак:

– Молчи, пока цела, нечисть! Мозоли на глазах у тех, кто глядит на тебя! Думаешь. Всегда будешь воровать ханский кустарник? Погоди, скоро прогуляются эти прутья по твоей спине!

– Опиума накурился ты, что ли!
– дерзко ответила Ниссо.
– Что ты пристал ко мне?

– Уйди прочь, змея!
– закричал Науруз-бек.
– Не хочу плевать в глаза один, скоро все плевать в глаза тебе будут! Слышишь? Уйди с дороги!