– Жесть! Вы порвали его! – ору, не в состоянии поверить в реалистичность происходящего.

Он непроницаемо смотрит на меня и отворачивается, будто мои слова адресованы не ему.

Девушка-консультант разглядывает мое плечо, и оценив ущерб, бесстрастно заявляет:

– Вы должны заплатить за платье в любом случае.

– Почему? Я просто верну его вам! – упрямо не сдаюсь я.

– Вы не можете вернуть – оно порвано!

– Пусть платит тот, кто порвал, – указывая рукой на охранника, возмущаюсь я.

– Девушка, либо вы платите за него, либо мы вызываем полицию, и пусть они разбираются с вами. Но учтите, что в любом случае, чтобы уладить инцидент, вам придется возместить стоимость платья, просто это произойдет позже и с большими проблемами для вас.

Я возмущена несправедливостью до предела, пульс частит, тело потряхивает, а еще накрывает страх: если одна из бабушек узнает об этом, то я автоматически буду вынуждена уехать обратно, не осуществив свои планы. Я ни в коем случае не должна попасть в полицию.

– У меня украли кошелек! – в отчаянии кричу я, чтобы наконец до них дошло это. – Посмотрите на камере!

Вздохнув, продавщица подходит к компьютеру. Следую за ней. Она включает видео и перематывает до нужного места.

Смотрю, как девушка в кепке аккуратно лезет ко мне в сумку и вытаскивает кошелек, как я отхожу от нее, а потом иду в примерочную, и ору:

– Вот, вы видели? Она украла мой кошелек!

– Видели, но где доказательства, что это не разыгранный вами спектакль?

Я готова лопнуть от возмущения, но доказательств, что я говорю правду, у меня нет и не будет.

– Девушка, вы хотели купить это платье?

Устало выдыхаю:

– Да.

– Так покупайте и не морочьте никому голову! Лица этой, в кепке, нигде не видно, в полиции вам не помогут.

– Но у меня больше нет денег.

– Попросите у родителей или друзей одолжить вам.

Одариваю девушку, предложившую это, сердитым взглядом и чуть не вою от мысли, что опять, кроме Макса, мне не к кому обращаться. Но поможет ли он мне после моей вчерашней выходки? Думаю, нет.

Под прицелами ожидающих моих действий взглядов иду в примерочную, скрепя сердце, достаю телефон из сумки и набираю его номер.

Глава 3.2

Услышав знакомое сухое «да», я заставляю себя сказать:

– Максим, выручи меня. Пожалуйста! Мне срочно нужно пятнадцать тысяч. Я верну.

– Опять ты? – раздается в динамике с раздражением.

Молча жду, что он скажет дальше, но, если честно, уже не рассчитываю на помощь. МММ точно ничего не забыл.

– С какой радости я опять должен тебя выручать? – звучит вопрос, подтверждая мои слова.

Собираюсь духом и выпаливаю, понимая, что Максим – моя единственная соломинка.

– Я знаю, что ни с какой. И я бы не просила тебя, если бы у меня были другие варианты, но мне нельзя попасть в полицию…

– Где ты?

– В «Галерее», в магазине ***– с нескрываемой радостью называю свое местоположение.

Молча вешает трубку, но теперь я знаю, что он скоро приедет. Уверена.

Обещаю себе, что в этот раз я обязательно по-настоящему его поблагодарю. Сразу за два случая.

Чувствую взгляды уставившихся на меня людей и раздраженно восклицаю:

– Деньги сейчас будут, можно мне, наконец, переодеться?

– Идите.

Возвращаюсь в кабинку и задумываюсь. Может быть, неприятности, происходящие со мной, одна за другой, неслучайны, и мне стоит поменять планы? Отмахиваюсь. Это просто совпадение. Я уеду из этого проклятого города только тогда, когда отомщу за сестру!

Почему сегодня я резко возненавидела Санкт-Петербург, когда еще вчера чувствовала к нему симпатию, я не знаю. Наверное, из-за обстоятельств последних дней.

Вернувшись в зал, я кладу на прилавок платье, и девушка вдруг с заново нарисовавшейся дежурной улыбкой упаковывает мне его. Остается только вытащить из сумки кошелек с деньгами, оплатить и уйти с покупкой… Так все и должно было быть, если бы я не проворонила, как меня ограбили посреди дня, как какую-то лохушку.

Когда в магазин входит Макс, то собирает восхищенные взгляды всех особ женского пола. Я не могу не заметить этого, но одновременно не могу понять, чем же всех так восхищает человек, который вызывает во мне исключительно отрицательные эмоции, которые часто как раз и заставляют меня вести себя как последняя дура.