Мост приводит нас к храму, а дальше, повернув, мы направляемся по набережной к Кремлю.

Тысячу раз была на Красной площади, и каждый раз, приходя сюда снова, я ощущаю ее красоту и величие. Я с детства люблю ее булыжную мостовую, теплый красный кирпич стен, атмосферу, которую она дарит, но сегодня, с Максом, все особеннее. Даже Храм Василия Блаженного теперь для меня приобрел особенный смысл – он напоминает мне нашу экскурсию по Санкт-Петербургу и наш первый поцелуй на колоннаде Исаакиевского собора.

После посещения Красной площади мы отправляемся на красном экскурсионном автобусе, усердно рекламируемом там же, едим в жутко дорогом месте и вечером, уставшие, но счастливые, возвращаемся в отель по тому же маршруту.

Патриарший мост в темноте выглядит совсем по-другому. Фонари, что видели при свете дня, сейчас смотрятся особенно завораживающе и, отражаясь в темной воде, мерцают и дрожат, усиливая сказочный эффект этого места.

Романтика будто кружит вокруг нас в бесподобном вальсе вместе с шаловливым ветром. Останавливаемся, любуясь окружающим действом, и Макс, обняв меня, смотрит в самое сердце и улыбается. Мои руки сами собой обхватывают его за шею, и я тянусь к его лицу.

Наши поцелуи нежные, легкие, как ветер, что треплет нам волосы, в них нет урагана страсти, как утром, но они трогательные и волнующие, мы как будто без слов, одними прикосновениями говорим друг другу о наших чувствах.

Макс отрывается от моих губ и произносит:

– Если бы кто-нибудь мне тогда сказал, что та сумасшедшая девчонка, что налетела на меня и запачкала мне обувь, заставит меня чувствовать то, что я чувствую сейчас, я бы рассмеялся в лицо.

– Ну да, ты мне заявил, что я не в твоем вкусе, – скривившись, напоминаю ему. – Это было очень обидно.

Он убирает волосы с моего лица, порывающиеся улететь вместе с ветром, и признается:

– Нет, ты, конечно, внешне понравилась мне, но ты была слишком… слишком бешеной…

– А ты мне вообще не понравился! – заявляю я из вредности. – Ты был таким самодовольным пижоном!

Улыбаемся и внимательно смотрим в глаза друг друга.

– Что же тогда изменилось? Я все такой же.

– Нет, ты стал милый… – возражаю я и нежно касаюсь его щеки пальцами.

– Нет, это ты стала спокойнее… – возражает он.

– Макс, ты неисправим! Не знаю, как мы будем вместе, если мы не умеем спокойно общаться? – задаю ему волнующий меня вопрос.

– И что? Зато мы не сможем быстро надоесть друг другу, – улыбаясь, отвечает он.

– Ты правда так думаешь?

– Да.

Он снова прижимается к моим губам и шепчет:

– Главное – мы любим друг друга!

В номере, удобно устроившись на кровати, мы вместе просматриваем фотографии, сделанные за этот долгий день, и я ловлю себя на мысли, что мы, как бы фантастично это ни казалось, можем спокойно находиться вместе и получать удовольствие от этого. Задумываюсь и решаю, что сегодня один из самых счастливых дней в моей жизни, и в этот момент, когда я витаю в облаках, оживает мой мобильный и спускает меня на землю.

– Да.

– Ника, ты где?

– Ты по бабушкиной просьбе звонишь? – игнорируя Мишин вопрос, задаю свой.

– Нет. Я был у вас, она мне сказала, что ты остановилась у какой-то подруги, но, честно говоря, я не верю в это. У тебя нет ни одной подруги, у которой ты согласилась бы переночевать! – он на несколько секунд замолкает и потом спрашивает. – Ты с ним?

– Да.

Я понимаю, что Мише не понравится мой ответ, но я точно не собираюсь, как бабушка, вешать ему лапшу на уши.

– Ты уверена, что поступаешь правильно? Ты же совсем мало знаешь его.

– Миша!

Замечаю, как Макс, до этого смотревший в телефон, поднимает глаза на меня.

– Я просто переживаю за тебя. Ты мне… – он осекается, но я понимаю без слов, что он хотел мне сказать.

– Прости меня и не переживай… У меня все хорошо. Я…

Я хочу сказать: я счастлива, но вовремя останавливаюсь, подумав, что жестоко говорить об этом человеку, которого только что собственноручно лишила этого счастья.

Я хочу уже закончить разговор, но он снова спрашивает:

– Когда ты вернешься?

Я не называю ему сроки, потому что не хочу, чтобы он ждал меня:

– Не знаю.

Тяжело вздохнув, он произносит «пока» и отсоединяется. Откладываю телефон и ложусь на прежнее место рядом с Максом. Не желая недомолвок и недоразумений и не ожидая, когда он начнет задавать мне неприятные вопросы, я сама объясняю:

– Миша – мой бывший парень, а еще он наш сосед, и думаю, бабушка попросила его позвонить мне, чтобы узнать, когда я вернусь.