Хмурюсь. Вместо того, чтобы отвлечься от разговора с ней, я только еще больше расстроилась.

– Все, уходи! Я хочу побыть одна.

– А покушать?

– Ничего не хочу! – воплю я, чувствуя страх от того, что такое может случиться.

Беру с полки книгу и решаю, погрузившись в чужую историю, забыть о своей. Но, пробегая глазами строчку за строчкой, не улавливаю смысла, переваривая одновременно с прочтением разговор с бабушкой. В голове, как бы старательно я ни выкидывала их, звучат ее слова: «Он живет в Санкт-Петербурге, ты – в Москве, ничего у вас не получится!».

Через полчаса бессмысленного просматривания страниц я откладываю книгу и пробую уснуть. Сегодня я так мало спала, и у меня это получается.

Просыпаюсь я спустя несколько часов от острого чувства голода и иду на кухню в поисках еды.

Погрев себе суп, я ем и решаю, что пора мне пойти к Мише. Как бы ни было тяжело начинать этот разговор с ним, я должна

была

набраться мужества и все рассказать.

Миша открывает дверь и тут же приглашает войти. Я вхожу и, не спрашивая разрешения, направляюсь в его комнату.

Только войдя в нее, я осознаю, что веду себя так, как, возможно, мне уже и не полагается. Взглянув на него, понимаю, что он тоже чувствует себя не в своей тарелке и не понимает, как теперь общаться со мной. Эта жуткая неловкость объединяет нас.

– Прости меня, – шепчу я. Я действительно чувствую себя виноватой за то, что скрыла истинную причину своего отъезда, и что изменила ему…

– Ты обещала все рассказать, – напоминает он.

– Да.

Задумываюсь, с чего начать, и начинаю с детства, с той боли, что испытала, потеряв Веру, с той ненависти к Вадиму, что росла во мне день за днем. Он слушает молча, не перебивая, только хмурясь и иногда поднимая глаза и внимательно смотря на меня, как будто хочет убедиться, прочитав эмоции на моем лице, что я говорю правду.

Когда я все полностью рассказываю, он произносит:

– Если бы я знал, зачем ты туда отправилась, я бы не отпустил тебя.

– Потому я тебе и не сказала, – заключаю я, вспоминая слова Макса по этому поводу.

Он смотрит в мои глаза долгим изучающим взглядом.

– Ты любишь его?

Киваю.

– Он переедет в Москву или ты в Питер?

– Нет. Никто никуда не переедет.

– И как ты себе представляешь ваши отношения? Он взрослый мужик, – уставившись на меня, спрашивает Миша.

– Мы будем встречаться по выходным, – поясняю я, пытаясь избегать его взгляда.

Усмехается.

– Не думаю, что вас надолго хватит.

– Ты просто ревнуешь! – возмущаюсь я и вылетаю из комнаты. Я не хочу верить в это.

Макс приезжает домой и присылает мне сообщение в Телегу. Мы делимся друг с другом своими новостями, и все. Мы еще только привыкаем к нашим новым отношениям и немного злимся на обстоятельства и на наше нежелание уступать друг другу.

Потихоньку наступает вечер и окутывает комнату темнотой. В первый вечер без Максима мне очень грустно и одиноко, плюс еще из головы не выходят слова бабушки и Миши, что наши отношения обречены. Упрямо твержу себе, что людей соединяет не совместное проживание и не секс, людей соединяет любовь, которая связывает их души невидимой нитью, даже если они на расстоянии…

Подхожу к окну и смотрю на светящийся шар луны, зависший в небе, и, вспомнив его слова, сказанные мне в наш последний вечер на Патриаршем мосту, думаю о том, что, может быть, Максим там, в Санкт-Петербурге, смотря на эту же луну, думает обо мне. Проникаюсь этим, и мне кажется, что он стал чуть-чуть ближе ко мне, и думаю, что кто бы что ни говорил мне, это наша история, и она будет зависеть только от нас! И пусть даже мы будем единственной парой на свете, но мы обязательно сохраним свою любовь даже на расстоянии, чтобы когда-нибудь соединиться и прожить всю жизнь вместе…

Пролетели две недели, как я живу в Москве, а Макс – в Санкт-Петербурге. Мы живем в семистах километрах друг от друга – от звонка до звонка, от эсэмэс до эсэмэс. Хотя, конечно, говорить «пролетели» – это неправильно, скорее, наконец закончились, и я с нетерпением ожидаю, когда снова встречусь с ним.

Встав сегодня в невероятную для меня рань, я стою у зеркала и пытаюсь выбрать, в чем поехать его встречать. Удобнее всего натянуть джинсы, но он всегда говорил, что мне так идут платья, и я мучаюсь над выбором: вырядиться и замерзнуть, или одеться, но не произвести впечатление. Остановившись на первом варианте, я влезаю в платье и начинаю наносить макияж.

Последнее время я пользовалась косметикой только перед тем, как выйти на связь с ним по видеозвонку, в остальное время не утруждала себя этим занятием, да и из одежды я носила исключительно джинсы, меняя только футболки и джемперы. Жизнь в Москве без Макса не имела для меня привлекательности: институт – дом – институт – все, что происходило в ней.

Закончив со сборами, смотрю на часы – нужно немедленно выходить, чтобы спокойно приехать минут за пять до прибытия поезда.

Закрыв за собой дверь, лезу в сумочку за ключами и… не нахожу их. Еще раз пересматриваю ее содержимое – и не вижу их. Возвращаюсь в квартиру, ищу на тумбе, в ящике, но нигде их нет.