Шрифт:
Он начал читать письмо. В нем было написано следующее:
«Я хоть и знаю, что Ключинский будет, может, меня и преследовать, но сообщаю, что Стефан Корч, который учится, не есть Корч, а Ключинский. А было это так, что он обманул своего батрака и на его документы поехал учиться. Чтобы вы не сомневались, я пишу свой адрес и фамилию, и имя. О том, моя ли правда, спросите у нас кого хотите».
Дальше шла подпись и адрес.
Член бюро не сдержался и захохотал. Алесь глянул на него и не понял.
— Ты смеешься, удивлен? И я, брат, удивлен, как это я три года с ним прожил и ничего не знал? Я этому заявлению верю и пришел вас спросить, как поступить профкому. Я намерен послать запрос в райисполком и в сельсовет и почему-то твердо уверен, что ответы подтвердят это заявление.
— Надо послать запрос.
— Да, надо...
Алесь взял письмо и вышел. У ворот техникума его догнал член бюро ячейки.
— Давай пройдемся, погуляем.
Шли.
На улице предвесенние дни. На тропинках свежевыпавший чистый снег. Ветви деревьев усыпаны снегом, стали мохнатые. На деревьях шумно кричат галки. Алесю хочется говорить почему-то об этом, об образах уходящей зимы.
— Я люблю зиму,— говорит он,— в ней много прекрасного. Всегда, когда я иду в метель или во время оттепели, на меня находит какая-то радостная тоска. Особенно вот сейчас. Радуюсь весне, и немного жаль зимы...
— Поэзия. А я о жизни думаю.
— Надо думать о жизни, особенно в твоем возрасте.
— Я не об этом. Я думаю, сколько вот не наших людей пристроилось к нашей жизни и живут вовсю. И мы их иногда согреваем возле себя, делимся с ними плодами революции...
— Правильно,— подтвердил Алесь,— я об этом не раз говорил. Я всегда буду говорить, что мы слишком жалеем всех и поэтому не умеем отличить чужого, врага. Это потому, что мы спокойно живем вот уже несколько лет и забыли про опасность.
— Да. Вот идешь по улице, рядом, за тобою, навстречу идут люди, и среди них есть, наверное, такие враги. Такой сегодня с нами в одном учреждении, клянется нашим именем, или на одной с нами скамье сидит в техникуме, а завтра, если бы изменились условия, он бы тебе голову открутил.
Говорил и все время всматривался в Алеся, не изменится ли он, не будет ли на нем что-нибудь заметно. А Алесь остановился, схватил его за плечо.
— Ага! И ты по-моему? Я, брат, всегда так думал... Это, может, и неправильно, но я иногда об этом думаю. Вот обучаем мы в наших школах и детей спекулянтов и других наших врагов, а не растет ли из их числа наш самый заклятый враг? Слишком сложная наша жизнь.
Алесь говорил и все больше распалялся.
В техникум друзья вернулись поздно ночью.
* * *
Назавтра член бюро зашел к секретарю с самого утра.
— Я считаю, что не надо посылать запрос на Шавца, пока не поговорим с ним. Вызывай его. Он скажет правду, он очень искренний.
— А я считаю, ты ошибаешься. Ты берешь на веру слова о ненависти к врагам, а я, как подумал еще вчера вечером об этом, так и решил, что он такой и есть, как в письме пишут.
— Неправда.
— Я позову его, но уверен, что это ничего не даст.
— Он правду скажет!..
— Да позову уж, чего ты...
Через час Алесь был в комнате секретаря.
— Чего звал? Новость какая? — спрашивал он.
— Новость, да еще, брат, какая!
— Ну, говори!
Секретарь не чувствовал даже нотки тревоги или испуга в голосе Алеся. Тогда он сменил тон.
— Я хочу говорить с тобой серьезно. Ты ответь мне на некоторые вопросы.
— Давай, ну! Что еще такое?
— Кто твой отец?
— Мой отец? Он умер в прошлом году.
— Но что он делал?
Алесь еще ничего не понимал.
— Насколько я помню по словам матери... До пятнадцатого служил писарем в канцелярии какой-то в В. Оттуда пошел на войну, а как вернулся с войны, так с той поры жил в хозяйстве... Ну?
— Кто тебя хорошо знает? Где ты вступал в партию?
— И в комсомол, и в партию я вступал в своей волостной ячейке. Там все меня знают. Да что ты целый допрос учинил! Следствие какое-нибудь или что?
— Служил ли твой отец в полиции?
Алесь молчит. Он смотрит на секретаря и не понимает вопроса. Он напрягает память и хочет вспомнить, не говорила ли когда-нибудь мать про службу отца в полиции. Не слышал таких слов.
— Не служил. Я ни разу не слышал об этом. Разве сведения есть какие-нибудь об этом? Ты скажи толком.
— А может, ты таки знаешь кое-что, а?
Алесь вскочил с табурета.
— Ты что это, издеваться надо мной решил? Не веришь? Я даже от матери такого не слышал про отца.