Шрифт:
— Ага! Ну, хорошо. В ячейку поступило такое заявление. Мы посылаем на место запрос.
— Я требую проверить это. Это чудовищно. Я ничего не понимаю... Агитировал за очистку от чужих, а сам чего доброго в чужие попаду.
Алесь попробовал улыбнуться.
Секретарь иронически поморщился, в морщинах скрывал ироническую усмешку.
— Бывает...— проговорил он.
Это обидело Алеся.
— Я требую безотлагательной проверки заявления. Еще раз говорю, что ничего подобного даже от матери не слышал.
Алесь вышел, зло стукнув дверью.
С этих пор потянулись тяжелые для Алеся дни ожидания. Друзья еще ничего не знали, но все стали замечать в нем неремены. Он меньше шутил, все больше старался нарочито быть в одиночестве. Часто его мозг сверлила мысль: «Не поверят, наверное, не поверят. И правильно, трудно поверить, если об этом я сам ничего не знаю...»
Спустя восемь дней его опять позвал к себе секретарь. Перед ним на столе лежало свежее письмо.
— Я хочу все-таки еще раз с тобой поговорить по старому вопросу,— обратился он к Алесю.— Ты прямо скажи, служил ли твой отец в охранке?
— Уже даже в охранке! Ты скажи, что ты задумал? Я ведь отвечал тебе на этот вопрос.
— А если я покажу документальные данные? Что тогда?
— Ты шутишь? Оставь!..
— На, читай!
Алесь читал:
«На ваш № 53 Г-кий райисполком сообщает, что, по имеющимся данным в ГПУ, Никита Шавец, отец Алеся Шавца, в дореволюционное время служил агентом охранки, а в годы войны в контрразведке Н-ской действующей армии. При жизни после революции к советской власти относился лояльно».
Шли подписи председателя РИКа и секретаря фракции. Секретарь взял бумажку из рук Алеся, свернул ее и положил в конверт.
— Ну, как? Ты скажи, не знал об этом?
Алесь не отвечал. Он только глянул на секретаря внимательно и отошел к двери.
— Я ничего не знал... Я ничего не понимаю...
— Не говори глупостей, а лучше ответь на вопрос.
— Я не знал...
— А почитай это!
«Относительно службы его отца я ничего не знал и никогда не слышал ничего от Шавца, ни от других, а вот знал ли об этом сам Шавец или нет, я за это не поручусь...
С коммунистическим приветом.
Д. Смачный».
— Ты его знаешь?
— Очень хорошо знаю, и он меня тоже.
— Ну, так как же ты все-таки? С партией, братец, не шутят. Надо правильно говорить. Ты скрывал свое социальное происхождение, написал, что отец когда-то был служащим одной из канцелярий, а потом крестьянин-бедняк, аж оно вон что! Зачем ты это делал?
— Но я ничего не знал. Из того, что я знал, я не утаил ни одного слова. Если б я знал, знала бы и партячейка, принимавшая меня, знали бы, наверное, соседи... Как же это?
— Тебе об этом лучше знать, чем мне.
У Алеся побледнело лицо от волнения, он весь дрожал.
Ближе подступил к секретарю.
— Ты что ж, думаешь, что я... действительно, знал и скрывал? А?
— Зачем думать?.. Разве не так? Вот чудак!..
— Ты... ты...
Алесь рванулся от стола к двери и вышел.
Белыми кружочками падал густой снег. Снег ложился пухом на вспотевшее лицо и таял, оставляя неуловимый след. Алесь шел по тротуару в конец улицы.
«Неужели это правда? Как же тогда? Мне могут не поверить, как и этот... Нет, нет, товарищи поймут, они поверят, они же меня знают. Они поверят, что и не обманывал, что я не знал...»
Алесь долго стоял у крыльца техникума и сквозь дырку в заборе с другой стороны улицы смотрел на заснеженную землю сада, на деревья, белые от снега. В сердце появилась и нарастала сильная, жгучая обида на отца.
А снег пошел еще гуще, и один за другим падали на вспотевший лоб Алеся кружочки снежинок.
* * *
Когда председатель В-ского райисполкома прочитал присланный из техникума запрос на Стефана Ключинского, он сразу вызвал к себе деловода денежной части и, пока тот стоял перед столом, написал на углу бумажки:
«Денежной части РИКа.
Выслать в техникум сведения об имуществе Ключинского и налоге, который он платит, и при этом сообщить, что он ведет культурное хозяйство».-
— Это им интересно будет, ибо и техникум ведь сельскохозяйственный,— сказал он.
Деловод взял бумажку с резолюцией председателя и, немного подумав, написал сельсовету предложение дать надлежащие сведения, вложил ее в конверт и сдал в канцелярию исполкома.
Через неделю из сельсовета за подписью председателя и секретаря Совета пришло сообщение следующего содержания: