Лучше подружиться, — выдавил сосед после пятисекундного примерно мрачного раздумья.

— Правильное решение, Каспер, — улыбнулся я.

Я не Каспер.

— Знаю, Каспер…

— Это что сейчас было? — прохрипел с пола очнувшийся Франсуа, прерывая наш с соседом внутренний диалог.

Скажи, что отработал на нем действия максимально приближенные к боевой обстановке, — подсказал лихо перевербованный сосед по телу. — Потому что, Франсуа сам говорил: чтоб выжить в запланированной на полночь резне, о благородном стиле боя следует забыть.

Я повторил все слово в слово. И кряхтящий на полу бедолага даже похвалил нестандартную концовку атаки маркиза.

Оказавшийся учителем фехтования юного де’Бинэ Франсуа отлично владел клинком, но кулачный удар держать, как выяснилось, не умел от слова совсем. Самостоятельно подняться на ноги у бедняги не получалось. Пришлось, по совету Каспера, вызвать колокольчиком в фехтовальный зал слуг, которые подняли и увели потрясенного мужчину к лекарю.

Покинув фехтовальный зал последним, наставляемый невидимым проводником в голове, я отправился бродить по комнатам, знакомясь с родовым особняком де’Бинэ.

Глава 14

А в огромном доме, как тут же выяснилось, практически всюду вовсю кипела работа. Это в подвальном тренировочном зале, с его толстыми стенами, было тихо и спокойно, как в склепе. А стоило подняться оттуда всего на один лестничный пролет, и я будто угодил внутрь натурального муравейника. Только в роли деловито снующих без продыху насекомых здесь выступала многочисленная армия кое-как прикрытых латанными-перелатанными рубищами работяг.

Деловито шушукающиеся меж собой, снующие здесь и там сгорбленные безликие фигуры разнорабочих, при моем приближении, безмолвно замирали и кланялись в пояс. А как только я удалялся, переходя в следующую комнату, работники отмирали и продолжали дальше: менять разбитые стекла в окнах, выносить битую мебель и прочий мусор, чистить от грязи и обгоревшей драпировки стены, менять разбитые или опаленные плашки в паркете…

Работы по восстановлению разоренного ночным набегом поместья уже, похоже, подходили к концу. И, вместо утренних руин, сейчас, под вечер, огромный особняк де’Бинэ почти вернул себе изначальное величие и строгую красоту. О чем не преминул поставить меня в известность розовощекий, чисто выбритый пухляш средних лет, как-то незаметно нарисовавшийся рядом во время моего сольного обхода владений.

— Ваше сиятельство, третий этаж уже полностью готов. И второй вот-вот обещали закончить… — по-бабьи тонким тенорком, забавно сочетающимся с хрякоподобной тушей, стал докладывать розовощекий типок.

Это наш управляющий, Жюль Драже, — представил мне в параллель писклявого Каспер.

— … С первым этажом, увы, управиться до ночи не успеваем. Слишком серьезные там оказались разрушения. Однако, если пожелаете, разумеется, можно заставить этих дармоедов… — толстяк небрежно махнул рукой с сторону какого-то перемазанного сажей бедолаги, как водится, соляным столбом заставшего в моем присутствии на месте, и из-за глубокого поклона едва не уткнувшегося породистым носом в тачку груженую каким-то обгоревшими тряпьем, — … продолжить работу и ночью, при свете масляных светильников. Но шум, производимый этими неуклюжими лодырями здесь, внизу, при этом, может помешать вашему драгоценному сну.

— Не надо ничего мне тут форсировать, — поморщился я, добравшись наконец в сопровождении управляющего до раскуроченного главного входа. — Дай ты уже честным пролетариям хоть ночью передохнуть, кровопийца.

— Простите, ваше сиятельство, недопонял, — скрючился в неуклюжем поклоне писклявый жиртрест. — Кому и что вы изволили приказааа?.. АААть?! — оступившись на верхней ступени высоченного мраморного крыльца, неуклюжий тип смешно замахал руками, но каким-то чудом смог-таки удержать на верхотуре равновесие.

Ты б попроще с Жюлем объяснялся. А то у толстяка от твоих мудреных оборотов, вон, аж глаз задергался, — хмыкнул под черепушкой Каспер.

— В общем, работы в доме на сегодня сворачивай. И людей по домам отправляй, — перевел я, спускаясь вниз по высоким мраморным ступеням. — Пусть ночью, как положено, отдохнут и выспятся. Ну а завтра, со свежими силами, все закончат.

— Всенепременно будет исполнено, ваше сиятельство, — скороговоркой заверил меня толстяк и, развернувшись на сто восемьдесят, поплюхал по ступеням обратно вверх.

Про ужин еще спросить его не забудь, — подсказал Каспер.

— Эй, как там тебя?.. — обернулся я, сойдя в последней ступени на утрамбованную земляную площадку.

Жюль, – напомнил Каспер.

— … Жюль! Че там насчет ужина?

Почти сбежавший в дом управляющий, развернувшись, доложил:

— Ужин, как обычно, будет подан в малой столовой к восьми часам, ваше сиятельство.

— Отлично. Тогда я тут пока по саду поброжу, аппетит нагуляю, — кивнул я.