— У следователя, случайно, не Жиле фамилия? — насторожился я.

— Да, это он. А вы что знакомы?

— Типа того, — хмыкнул я в трубку. — Мир тесен. Этот обжора ведет и мое дело.

— Обжора?.. — удивилась Кати.

— Поймешь, когда его увидишь, — подмигнул я заговорщицки девушке.

— Ну, Сача!..

— Уж поверь: это тот еще флик, — продолжил я напускать тумана.

— Еще и флик? Он же следователь. И по телефону показался вполне адекватным и даже остроумным.

— Сама увидишь…

О чем вы, блин, вообще! Ведь дядю Франца убили! — напомнил о себе Каспер, возвращая беззаботную болтовню в конструктивное русло.

— Выходит, ты теперь миллионерша? — сменил я тему.

— Ну, наверное, да, — с грустной улыбкой пожала плечами Кати.

— Да не переживай ты из-за беседы с этим месье Жиле, — попытался приободрить я сникшую подругу. — Ответишь на его дурацкие вопросы, и он от тебя отстанет.

— Да я не об этом, — хмыкнула Кати, роняя из глаза первую предательскую слезу. — Понимаешь, милый, тут такое дело… В общем, Франц переписал все в завещании на Жюля с одни безапелляционным условием. По которому, чтобы получить доступ к завещанным деньгам, я должна после смерти Франца в ближайшие несколько часов разорвать все текущие отношения с его племянником. То есть с тобой, милый.

— Вот говнюк мстительный! — фыркнул я, не сдержавшись.

— Если я этого не сделаю, все его деньги отойдут нотариальной конторе, и мой малыш Жюль останется нищим, — продолжила Кати, и слезы сплошным потоком капали уже из обеих ее глаз. — Уверена, стервятники из нотариальной конторы, с их немалыми возможностями, уже вовсю следят за мной. Меня загнали в угол, Сача. И если я…

— Все понятно. Не продолжай, — прорычал я, до боли в пальцах сжимая трубку.

— Извини!.. — простонала сквозь рыдания Кати.

Ничего мне не понятно! — возмущенно завопил под черепушкой Каспер. — Кати, а как же наши чувства? Ты что продашь их за эти грязные кровавые деньги? Я в это не верю! Я люблю тебя! Кати! КАТИ!..

Увы, причитания бедняги, слышимые лишь мной, остались без ответа.

— Последний вопрос! — брызгая слюной, заорал я в трубку, когда рыдающая девушка стала уже относить телефонную трубку от уха. — Раз ты изначально пришла сюда с целью разорвать наши отношения, так для чего были все эти наигранные ахи-вздохи, о моем здесь пребывании?!

Не ответив, Кати отшвырнула трубку, как ядовитую змею. И, вскочив со стула, пулей вылетела из переговорной кабинки.

Глава 43

— Нет, я не передумал, и не стану признаваться в намеренном избиении, — сработав на опережение, заявил я месье Жиле, едва тот нарисовался на пороге допросной.

— И тебе не хворать, Сача, — хмыкнул мне в ответ жизнерадостный пухляш, тяжело опускаясь в явно тесноватое для его широченного зада кресло напротив.

На сей раз, вместо нелепой розовой майки с модными белыми трениками, на следователе были надеты форменная рубашка и брюки, пошитые с учетом его нестандартных габаритов, и в этом официальном одеянии месье Жиле выглядел вполне прилично. Но солидный образ полицейского свело на нет прижимаемое к груди огромное бумажное ведерко с настоящей горой обжаренных во фритюре куриных бедрышек.

— Выходит, не передумал сотрудничать со следствием? — заговорщицки подмигнул мне пухляш. И, не дожидаясь ответа, отправил в прожорливую пасть первое бедрышко из ведерка.

— Выходит, не передумал, — буркнул я в ответ, с отвращением глядя, как эта пародия на полицейского глотает куриное мясо практически не жуя, одной рукой возвращая в ведерко обглоданную кость, а второй тут же отправляя в ненасытное хлебало новый кусок куриной ноги.

— Ну да ладно, — прочавкал неожиданно легко отступившийся пухляш.

Вот, а ты говорил… — тут же радостно защебетал под черепушкой Каспер.

Но шокирующее продолжение от следователя заставила соседа ошарашенного заткнуться.

— На самом деле сегодня я тебя по другому делу сюда выдернул. Вчера ночью твой дядя погиб. Франц Бинэ. И мне руководство поручило расследовать это запутанное убийство, — выдал на одном дыхании жующий курятину пухляш и, шумно сглотнув, добавил: — Да не делай таких больших глаз, Сача, я же знаю, что ты уже в курсе.

— Но…

— Мне об этом жена твоя гражданская сообщила, — отмахнулся месье Жиле надкушенным бедрышком. — Очень милая, кстати, девушка. А теперь еще и чертовски богатая. Поздравляю, — толстяк снова мне подмигнул.

— Было б с чем, — фыркнул я.

— Поцапались что ли? — фыркнул пухляш, снова беззастенчиво чавкая курятиной. — Ну бывает. Эх, мне бы ваши годы… Да не переживай, Сача, помиритесь… Потом. Когда выберешься отсюда. Годков эдак через…надцать. Хуф-хуф-хуф-хуф… — затрясся в слюнявом хохоте кране довольный своей сомнительной остротой месье Жиле.