— Ладно, ладно, убедил, — замахала руками судья. — В общем, давайте поступим так. Оформляйте его под залог, и пусть выметается на все четыре стороны… Вопросы? — хмуро зыркнула она на насупившихся прокурора со следователем.

— Какова сумма залога? — уточнил за оппонентов широко улыбнувшийся очередной одержанной победе адвокат.

— Десять тысяч евро, — зло бросила в сторону жемчужного оскала Казимира судья. — И даже не пытайся тут мне возражать! По тысячи за каждого избитого Сача Бинэ человека.

— Как скажите, уважаемая госпожа судья, — вскинул руки в покорном жесте адвокат, изначально примерно та такой исход и рассчитывавший.

Глава 46

Следующим утром, когда меня после завтрака снова выдернули из камеры и куда-то повели, я уже, смирившись с участью сидельца, приготовился без дрожи выслушать очередное высосанное из пальца обвинение от флика-следователя. Каково же было мое изумление, когда, вместо душной допросной, меня доставили в прохладное офисное помещение, вежливо предложили присесть за стол, и дежурный офицер попросил подписать подписку о невыезде из города. А когда я заколебался: стоит ставить перед предложенной бумаженцией автограф или нет, мне, без крика, ора и прочего давления, спокойно и доходчиво объяснили, что это стандартная процедура при досудебном освобождении под залог, через которую проходят все без исключения бывшие арестанты.

Разумеется, я тут же с готовностью все подписал. После чего, как обещал вежливый офицер, меня проводили в приемник-распределитель (или, фиг знает, как у них эта бытовка при входе называется, где отобранные у арестантов вещи хранят), где мне вернули конфискованные при задержании сбрую со смартфоном, ремень, кроссы и перчатки.

Когда я переобулся, вдел в джинсы ремень (сбрую с перчатками натягивать на себя не стал, в этих кичевых аксессуарах больше не было необходимости, и я оставил их в прихваченным с собой казенном бумажном пакете) и, сунув телефон в задний джинсовый карман, с приподнятым настроением и подписанным пропуском зашагал на выход, у наружных дверей полицейского участка неожиданно нос к носу столкнулся с входящим в здание месье Жиле.

Флик-следователь снова щеголял в канареечного цвета майке и шортах, на пару-тройку размеров меньше его чудовищно раскормленных боков и задницы. И стиснутые тесной одежкой многочисленные жировые складки пухляша повсюду смешно топорщились гармошкой и самопроизвольно колыхались буквально при каждом движении.

— Доброе утро, месье Жиле, — вежливо поприветствовал я своего бывшего следователя.

— Повезло тебе парень — адвокат просто бомба, — вместо ответного «здрасьте» разродился вдруг целой напутственной речью преградивший дорогу на волю толстяк. — Поздравляю. Вытащил под залог оперативно. Но с рецидивом попадаться очень не советую. Видос ты, конечно, снял зачетный, но, пока под подпиской, даже думать о такого рода стриме забудь. Еще раз с подобным к нам загремишь — размотают по полной. И никакой Ланзовски тогда уж тебя не отмажет. Я сказал — ты услышал. Ну все, вали нахрен отсюда, больше не задерживаю.

Сам пошел в жопу, мурло вонючее! — не замедлил с ответом Каспер, высказав наше общее кю в поросячьи глазки следователю.

Я толкнул дверь и, шагнув из прохлады кондиционируемо холла под палящие июльские лучи, полной грудью вздохнул душный смрад залежалого мусора и выхлопных газов — воздух свободы, мать его, ни разу не романтического, а самого что ни на есть настоящего, Парижа.

Зря конечно я это сделал. Тут же поперхнулся и закашлялся…

И, кляня про себе местных бездельников-коммунальщиков, зашагал прочь по тротуару, мимо заваленных горами вонючих пакетов мусорных урн.

Глава 47

Постепенно я приспособился дышать только ртом. И от окружающего смрада наконец перестали слезиться глаза.

Приткнув кое-как пакет с вещами сбоку за пояс и худо-бедно прикрыв это торчащее наружу безобразие майкой (как на заказ, изрядно растянувшейся за три дня непрерывной носки), я вытащил из заднего кармана смартфон, чтобы отыскать уже наконец в дебрях интернета наделавший шума видос, и заценить со стороны: чего ж это я там такого-эдакого вытворил, что так зашло многотысячной аудитории.

Конечно, имелись опасения, что за почти три дня ареста пылящийся в хранилище гаджет уже полностью разрядился. Но когда я его разблокировал, телефон бордо пискнул, а налившийся белизной экран продолжил ровно гореть, без попыток обратно погаснуть. Через пару секунд загрузилась картинка заставки, и я с облегчением увидел в правом верхнем углу, что уровень заряда гаджета еще более двадцати процентов.

Но от запланированного поиска видоса меня вдруг отвлек пробудившийся под черепушкой Каспер:

Ну что же ты мешкаешь, скорее звони ей!

— Кому ей? — офигел я.

Кати, разумеется! Кому ж еще?.. Скажи, что выпустили. Ей будет приятно.

— Да ты ж, млять!.. Отвали, короче. Я, в отличии от тебя, не мазохист, — зашипел я под нос, еле сдерживая рвущийся наружу крик. На всякий пожарный прижал тут же к уху смартфон, чтоб идущие навстречу прохожие видели, что я типа по телефону сложные переговоры веду, и не сочли меня психопатом, просто так орущим в пустоту. — Те че, там в переговорной не хватило что ль?.. Ведь на чистом французском было конкретно объявлено, что продажная тварь променяла любовь на бабло!