Я очень хотела к нему, с ним. И жаль, конечно, его было. Да только одна мысль не давала покоя - утреннюю тошноту никто не отменял. Последнюю неделю я просыпалась очень рано и на полчаса точно занимала туалет. Потом, правда, обычно легче становилось. Но это мама с Павлом Петровичем к утру крепко засыпают. А Сергей? Догадается.

Но ведь, с другой стороны, все равно скоро станет видно. Не получится надолго оттянуть момент. Может, пусть будет так, как он говорит? Завтра узнает - значит, последняя ночь будет сегодня.

Грустно от понимания этого стало. Но и его винить в чем-то я права не имела!

– Хорошо. Только за вещами сначала. И, Сергей?

– Слушаю тебя, Мариночка, - доволен, что согласилась, вон, даже в Мариночки из Маринки переквалифицировал!

– Там же у тебя в квартире Ира живет.

Он поменялся в лице.

– Да ну, правда? И не предупредила меня, зараза! Где мой телефон?

Ирина обещала через час освободить жилплощадь. Говорила, что дозвониться ему не могла (что было правдой - я тоже не дозванивалась!)

Когда Рома привез нас к дому Пылёва, квартира была пуста. Но беспорядок был серьезный! Ирина явно собиралась в авральном режиме!

Роман занес вещи и распрощался. Сергей с ужасом разглядывал царящий повсюду хаос.

– Маринка, что делать будем?

– Ты отдохни, а я приберусь, - предложила ему.

– О-о, ты просто чудо! Как мне нравится такой расклад!

Он, действительно, улегся на кровать. Пока я снимала плащ и развешивала вещи, которые хотела одеть завтра на работу, он заснул. Я навела порядок, прокипятила сваренный мамой бульон, нашла в морозилке фарш, из которого сделала котлеты. Сварила обнаруженные в столе макароны. И даже замесила тесто на жареные пирожки. Когда-то я любила готовить. Это было так давно... Мне казалось, я разучилась. Но руки-то помнили и делать это для... любимого мужчины было приятно.

Подумала о нем так и замерла, глядя на капусту, которую жарила для начинки в пирожки. Неужели и правда? Неужели люблю его?

– Марина, чем это так пахнет замечательно?

Он подошел сзади, положил руку на талию и из-за плеча поглядывал на плиту.

– Ты приготовила мне ужин? Ох, Маринка, теперь мне придется на тебе жениться!

***

Ничего же такого не сказал - пошутил просто! Но Марина почему-то напряглась, стала вырываться. Что не так-то? Попытался выяснить - не отвечает.

– Марин, ты из-за того, что я про женитьбу сказал? Да я пошутил... То есть, как ты скажешь - если хочешь, я и жениться могу.

– А что там у нас по законодательству? Запрета на женитьбу через неделю после развода в нем не имеется?

Вот язва!

– Ну, хочешь, будем, как подростки встречаться!

– А ты? Ты-то сам как хочешь?

Сел за стол. Посмотрел на нее, в домашнем халатике стоящую у плиты, помешивающую деревянной лопаткой жареную капусту и сказал:

– Я сам? Мне главное, чтобы ты не ушла. Чтобы рядом была. А со штампом в паспорте или без - все равно!

26.

Я навсегда запомню этот удивительный вечер! Если у нас с ним и не будет общего будущего, я просто буду знать, что вот так хорошо может быть с кем-то рядом!

Нет, мы не посетили дорогой ресторан, не взрывали фейерверки, не пили шампанское... Мы просто были вдвоем в квартире. Так как Сергей был ранен в правое плечо, то я кормила его, как ребенка с ложечки, выслушивая лживые, конечно, но такие милые комплименты моим кулинарным талантам!

Потом мы сидели на диване и смотрели... не знаю, что там шло по телевизору... Я смотрела на экран, но не видела происходящего на нем. Спиной чувствовала его плечо, купалась в его запахе, в его нежности... Впитывала каждое прикосновение, каждое поглаживание. Вслушивалась в каждое его слово, в дыхание...

Потом я мыла его под душем. И это был, так скажем, опыт особого рода. С одной стороны, было трудно, ведь нельзя было ни дотронуться до правого плеча и руки, ни намочить повязку. С другой - интересно рассмотреть Сергея так близко и с незамутненным страстью рассудком. Хотя, к моему стыду, таковым мой рассудок оставался недолго.

Пока я раздевала его: снимала рубашку и брюки, все шло, как и следовало ожидать - Сергей шутил. Говорил, что давненько его не раздевали красивые девушки, что я теперь - его личный "раздеватель" и "одеватель" и так далее, в его репертуаре. Я молча рассматривала красивое мужское тело, как будто видела его в первый раз. Он сел на край ванны, чтобы я могла стащить брюки. Места в комнате было мало, пришлось встать на колени перед ним. Именно в этот момент все изменилось: сам воздух накалился. Сначала я думала, что он наполнился только моим желанием, ведь, Сергею же больно, ему сейчас точно не до секса. Но то ли обезбаливающие действовали на него, то ли адреналин выплеснулся в кровь еще во время, когда он получил ранение и до сих пор не ушел из нее, не знаю. Только когда он остался в одних боксерах, его желание стало очевидным. Он демонстративно проследил за моим взглядом и смолчать, конечно, не смог: