— Если ты трахаешь женщин на столах.

Он морщится, удивленный моим ответом, но быстро приходит в себя.

— Обещаю, никаких других женщин, пока ты здесь.

— А что, если я не здесь с тобой? — Я беру кубик льда из своей воды, откусываю его и жую, прежде чем втянуть его в рот. Вода стекает по моему подбородку.

Улыбка Малики спадает, и он наклоняет голову в сторону, как будто изучает меня. Я беру другой кубик и делаю то же самое. Аромат его одеколона проникает в мои ноздри, и я задыхаюсь, когда он подается вперед, его большая рука обхватывает мой подбородок. Его палец проводит по моей коже, разглаживая воду, и каждый мускул в моем теле напрягается.

Мои губы дрожат, и я, задыхаясь, отстраняюсь от его прикосновений. Он отстраняется, оставляя, между нами, расстояние, как будто он временно притворялся, что мы только друзья.

Он прочищает горло.

— Ты решила, где остановишься?

— Нет. — Я беру картошку и запихиваю ее в рот, размышляя, не совершила ли я ошибку, приехав сюда.

Дом, в котором я выросла, не был счастливым — и до сих пор не является таковым. А теперь, благодаря новой девушке моего брата, весь город знает о наших делах. Они говорят тихим шепотом о том, что мой отец изменял моей матери и что его любовница теперь в тюрьме. Слава Богу, что я успела уклониться от пули мужа-изменника до того, как Девин обрюхатил другую женщину.

— Где ты планируешь спать? — спросил Малики, в его тоне явно слышалось раздражение.

— В своей машине, — отвечаю я, пожимая плечами и доедая очередную порцию жареной картошки.

— Черта с два.

На самом деле я не планирую спать в своей машине. На заднем сиденье моего Lexus просторно, но я не могу припарковаться где-нибудь и не ожидать, что меня убьют.

У меня было несколько мотивов, чтобы приехать сюда сегодня вечером.

— Спокойно, убийца, — говорю я, все больше волнуясь. — Это твое, эмм…

— Говори уже, — требует Малики, хотя я могу сказать, что он знает, о чем я собираюсь спросить.

— Твое предложение о соседке все еще открыто?

— Для тебя? Абсолютно. Для кого-нибудь еще? Нет, черт возьми.

Я провожу языком по губам, краснея и чувствуя себя особенной, что это предложение открыто только для меня. Я играю с расколотым деревом барной стойки, теперь чувствуя себя застенчивой.

— Спасибо. Мне нужно забрать свои вещи у Девина.

— Я могу сделать это для тебя.

— Ужасная идея. Он тебя ненавидит.

— И я ненавижу этого маленького засранца. Если бы у нас не было общих интересов, я бы на него наплевал.

Я фыркнула.

— И какой общий интерес может быть у вас двоих?

— Ты. — Это слово соскользнуло с его губ за несколько секунд, уверенное и сильное.

Мои глаза метнулись к его лицу, наши взгляды сцепились, и, клянусь Богом, я чуть не упала со стула, когда он уставился на меня, прикрыв глаза капюшоном.

— Оу… — Я хмурюсь, когда наш зрительный контакт размыкается, и он отстраняется. Снова. — Элли предложила помощь, но я не уверена, что это разумная идея. Она также в списке людей, которые хотят надрать Девину задницу.

— Это, наверное, чертовски длинный список.

Майки увеличивает громкость на телевизоре, когда начинается боксерский матч, и я оглядываю бар, замечая, насколько он сейчас занят. В дни боев здесь всегда полно народу.

Малики улыбается.

— Пойдем. Я помогу тебе подняться наверх, и ты можешь чувствовать себя как дома.

Я зеваю, качая головой.

— Нет. Я обещала помочь тебе сегодня вечером.

— Ты ничем не поможешь, поверь мне. Мы можем возобновить наши вечеринки закрытия завтра.

Он помогает мне встать с табурета и берет мою руку в свою. У меня кружится голова, пока он ведет меня наверх в свою квартиру. Там пахнет свежими лимонными чистящими средствами и им… восхитительный аромат. Все чисто, как и в прошлый раз. Он не отпускает мою руку, пока не закрывает за нами дверь.

Он идет по коридору, открывает дверь и делает жест «та-да».

— Это твоя новая спальня.

Она меньше, чем та, к которой я привыкла, и кровать всего лишь половинка, но либо это, либо спать в моей машине. Самое большое преимущество пребывания здесь — это компания Малики. Это компенсирует недостаток места.

Я указываю на кровать, укомплектованную синим пледом и соответствующими подушками.

— Эта штука должна быть удобной, — шучу я.

— Детка, что угодно может быть удобнее, чем спать рядом с жуликоватой слизью.

Правда.

Он отодвигается в сторону, позволяя мне войти в комнату.

— Я принесу тебе что-нибудь для сна.

Я смотрю вниз, когда он выходит из комнаты, и дергаю за подол шелковой блузки, которую я надела в паре с черными леггинсами из кожи и золотыми сандалиями с шипами. Я падаю на кровать и снимаю туфли, измученная. Мне нужно как следует выспаться, чтобы понять, что делать дальше.