Она фыркает, ее лицо не поддается прочтению.

— Можно мне взять мою куклу, пожалуйста? — Каждая унция волнения, которое она испытывала весь вечер, исчезает.

Я хмурюсь.

Джесса кивает, протягивая ей куклу, и Молли прижимает ее к груди, убегая по коридору.

— Это было не очень хорошо, — шепчет Джесса.

Я стою и качаю головой в недоумении. Это не должно было пройти так.

— Как сбить с толку шестилетнего ребенка.

Она вздыхает.

— Все прошло лучше, чем я ожидала. Конечно, у нее будут вопросы, но она скорее в шоке и напугана.

Я спотыкаюсь, отступая на шаг.

— Боишься меня?

— Нет, ситуации. Я привожу незнакомца и говорю: — Эй, вот твой отец, а не тот, кого ты называла папой много лет. Ей нужно проводить с тобой время, а не видеть в вас незнакомца. Ей нужно знакомство.

— Я согласен. — Я сажусь, опускаю голову между ног и успокаиваю свой гнев, прежде чем поднять его. — Было бы намного проще, если бы ты сказала мне об этом в самом начале.

Ее глаза опущены.

— Все кончено. Мы не можем изменить то, что произошло.

— Моя дочь считает другого мужчину своим отцом, — шиплю я. — Почему ты скрывала это?

— Что я должна была сказать Питу? Я была беременна от ребенка другого мужчины, но хотела быть с ним? Он бы бросил меня.

— Кстати, о Пите, что насчет него? Я уверен, что он записан в свидетельстве о рождении как отец. Это другой вопрос.

Она покачала головой.

— У него разбито сердце, и он отказывается видеться с ней. Он говорит, что это слишком больно, и уже подал на развод. Он покончил с нами обоими.

— Ах, он бросил тебя, и теперь я — твой следующий вариант. То, что ты сделала, было непростительно.

Печаль скрывает ее лицо.

— Она заслуживает семью, как у нее была раньше.

— Позволь мне прояснить: это не значит, что мы станем семьей. Я не могу смотреть на тебя за то, что ты скрывала это от меня, но я должен ради своей дочери. Дочери, которую я едва знаю из-за твоего эгоизма.

— Прости меня, Малики! Если бы я могла вернуть все назад, я бы это сделала. — Я только качаю головой.

— Я любила тебя, ты знаешь. А потом ты меня бросил.

— Мы были молоды, глупы, и у меня было свое собственное дерьмо, с которым нужно было разбираться. У тебя было свое собственное дерьмо, с которым нужно было разбираться.

Она закатывает глаза.

— Слишком молоды и глупы? Посмотри, с кем ты встречаешься. С кем-то молодым и глупым.

Я усмехаюсь над ней. Мое сердце сжимается, напоминая мне, как я солгал Сьерре сегодня вечером.

— Не надо. Даже не вспоминай о Сьерре и не проявляй к ней неуважения.

— Я имею право решать, кто находится рядом с моим ребенком.

— Сьерра — часть моей жизни. Молли теперь часть моей жизни. В конце концов, они соединятся.

— Давай запутаем ее еще больше. — Она вскидывает руки вверх. — Вот твой новый папа и его подружка.

Нам нужно сменить тему.

— Почему бы нам не перестать говорить о моей девушке и не проверить нашу дочь?

Джесса поднимается.

— Иди за мной. Я знаю, как это исправить.

Я иду за ней в спальню с полноразмерной кроватью, где рядом с Молли расположилось еще больше кукол. У нее опухшие глаза, и она не поднимает глаз, когда мы входим.

— Молли, дорогая, как насчет мороженого? — спрашивает Джесса.

Молли вскидывает голову, как будто Джесса сказала ей, что пришел пасхальный кролик. Она вытирает сопли под носом и ухмыляется.

— Правда?

— Правда. Это была идея твоего папы. Он хочет сделать для тебя миску.

Внимание Молли переключается на меня, и я ухмыляюсь.

— Пойдем. Мы сделаем твой любимый сорт.

Она роняет куклу и вскакивает на ноги.

— Мы можем смотреть мультики, пока едим мороженое?

— Конечно, — отвечаю я.

Мороженое делает ее счастливой. Мне нужно помнить об этом.

Черт, я потрачу каждый доллар, который у меня есть, на мороженое, если это поможет ей чувствовать себя лучше.

Мы делаем огромные миски, и она ухмыляется, когда я сажусь рядом с ней на диван.

***

Меня разбудило жужжание телефона в кармане. Когда я опускаю взгляд, чтобы достать его, то обнаруживаю, что Джесса уютно устроилась на моих коленях, почти на мне. Она проснулась с пультом в руке.