Утром Джесса позвонила в бар, разыскивая меня, за что получила удар от Лиз. Я приказал Джессе никогда больше так не делать и неохотно дал ей свой номер телефона. Она уже написала мне пять раз.

Я решил не говорить Сьерре до получения результатов. Наши отношения идеальны, и я боюсь, что эта новость приведет к проблемам, учитывая, что она терпеть не может Джессу. Она не обрадуется, узнав, что Джесса — мать моего ребенка.

Я мечусь взад-вперед, а потом разрываю письмо.

У меня перехватывает дыхание, когда я читаю… 99, 9 % положительного отцовства.

Я бросаю бумагу на пол.

Твою мать.

Я ее отец. Глава 24

Сьерра

— Хорошо, я дам тебе знать… Люблю тебя.

Я кусаю внутреннюю сторону щеки, когда вешаю трубку, кладу ее на диван рядом с собой и хмуро смотрю на нее, как на зло. Я теряюсь в догадках, что делать. «Не очень хороший звонок?» спрашивает Малики, проходя в гостиную и протягивая мне кружку с кофе.

Мы приняли утренний душ, и он пошел дежурить за кофе, пока я отвечала на пропущенный звонок от отца.

Я облокотилась на подушку.

— Я еще не решила. — Он отодвигает мой телефон и занимает его место.

— Что случилось?

— Мой отец нашел квартиру. Я смогу переехать в конце недели.

Комната становится немой, пока Малики не прочищает горло.

— Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Ты ведь знаешь это, да?

Я киваю.

— Просто… мы больше не просто соседи по комнате. Что если, между нами, что-то изменится? Я окажусь в той же ситуации, что и с Девином. — С Девином моя ситуация была лучше. Мы были совладельцами квартиры. Я могла бы остаться, но здесь? Она принадлежит Малики. У меня нет никаких прав.

— Единственный поворот, который сделают наши отношения, это в правильном направлении — они станут сильнее.

— Никто не планирует, что отношения развалятся. Девин не планировал изменять, когда мы поженились.

Я не планировала разводиться с ним после трех месяцев брака. Мой отец не планировал изменять моей матери.

Я доверяю Малики, но никогда не говори никогда.

Его челюсть сжимается.

— У вас с Девином ничего не вышло, потому что твое место со мной, а не с ним.

Я провожу рукой по лицу.

— Моему отцу нужен ответ до конца дня, иначе арендодатель сдаст квартиру кому-нибудь другому. Это единственное свободное место, и, если я его не сниму, кто знает, сколько времени пройдет, пока освободится другое?

— А что, если мы снимем ее вместе?

Мой рот открывается. Вместе? В смысле, он съедет с квартиры? Я ухмыляюсь при мысли о том, что мы будем в нашем собственном новом пространстве, но потом реальность разбивается об стену.

Я качаю головой.

— Единственная причина, по которой квартира была предложена, — это то, что хозяин квартиры — соратник моего отца. Мой отец не разрешил бы ему сдавать квартиру нам, и он не был бы согласен, чтобы ты там жил.

Он кивает в разочаровании.

— Это твое решение, детка. Если это имеет какое-то значение, я хочу, чтобы ты была здесь настолько, насколько это возможно. Если ты боишься расстаться и тебе нужен запасной план, давай. Я не расстроюсь. А что касается меня? Я не сделаю ничего, чтобы все испортить. Теперь, когда у меня есть ты, я не рискну потерять женщину, которую люблю.

— Что? — Хорошо, что я сижу, иначе его слова сбили бы меня с ног. Я уставилась на свои колени, изучая свои руки, не зная, сдерживаю ли я улыбку или рыдания.

— Посмотри на меня, Сьерра.

Это фишка Малики — всегда хотеть, чтобы я смотрела на него, поддерживать зрительный контакт. Он хочет читать меня — читать мои глаза, мое сердце, каждую эмоцию, проходящую через меня.

Когда я это делаю, на его лице появляется нежность, которую я никогда не видела. Его глаза мягкие от нежности, когда наши взгляды встречаются. Малики никогда не был мягкотелым.

Он улыбается.

— Даже когда ты была занозой в моей заднице, я влюбился в тебя.

— Правда?

Он кивает.

— Думаю, это было очевидно уже давно.

Я смеюсь.

— А я думаю, это было очевидно, что я люблю тебя.

Его голос становится высокомерным, когда он расплывается в огромной ухмылке.

— О, детка, я знаю.

Я закатываю глаза.

— Засунь это себе в рот.

Он обхватывает мои плечи, притягивает меня к себе и целует в макушку.

— Это лучший способ для нас сказать об этом — романтика с намеком на сарказм и поддразнивание.