В том, что пленники заговорят, маркграф не сомневался. Он не любил пытки, но признавал их пользу. Тайные игры между государствами жестоки. В них нет места благородству и каким-то правилам. В руках опытного палача не говорят только мертвецы, а это право нужно еще заслужить. Женщина, мужчина, ребенок – перед палачом, как и пред богами, все равны.

– Как все прошло? – спросил он, переведя взгляд на лучшего из своих тайных подчиненных.

– Не так, как мы планировали, но лучше, чем можно было надеяться, – признал Суман Энно. – На такую удачу, что они решатся меня захватить, я не рассчитывал. Паж Вельк оказался отличной наживкой. Одна короткая встреча с вами, и островитяне вцепились в него мертвой хваткой. Видимо решили, что именно вы его дергаете за ниточки. Даже магией следили. Оставалось только ждать. Признаться, на их месте я бы тоже думал что-то подобное. Этот паж очень странный.

– Ты не первый, кто мне это говорит, – нетерпеливо бросил маркграф. Гарн Вельк его интересовал, но не особо. Да и свою главную роль паж уже сыграл. – Продолжай.

– Подозрения возникли, когда баронесса пригласила меня на встречу. Были опасения, что меня раскрыли, но я решил рискнуть и не прогадал. Меня просто опоили, забрали часть личных вещей. Как я понял, для того, чтобы выманить нашу наживку в нужное место. Очнулся, потребовал встречи с самым главным. Вы же знаете, каким я бываю убедительным, так что мне не отказали. Вот тут-то на сцене и появились две наши новые гостьи. Достаточно было посмотреть, как баронесса держится в отношении второй, и стало ясно, кто в этой паре главный. Дальше рутина: сжег веревки, убил охрану, несмотря на сопротивление, в том числе и магическое, пленил двух прекрасных дам. И вот я перед вашими очами, – он шутливо отсалютовал.

– Ты рисковал, – недовольно заметил маркграф.

– Это был оправданный риск, – не согласился Суман Энно. – Поняв, что я просто заговариваю им зубы, дамочки отдали приказ меня прирезать.

– Очень невежливо с их стороны, – вполголоса хмыкнул Константин, представив лицо островитянок, когда «журналист» начал действовать.

Вот они удивились! Маг в ранге подмастерья – это солидный, уважаемый член общества, а не какой-то перекати-поле журналист, чей социальный статус плещется где-то у дна, наравне с актерами и проститутками.

– Еще как невежливо, юный господин, – согласился журналист, отвесив ему вежливый полупоклон.

Константин вновь поразился, как просто у того выходит играть простолюдина. А ведь маг это всегда ласс! Довольно высокопоставленный ласс, ведь даже в старых семьях появление сильного одаренного, способного к настоящей магии, а не к фокусам рыцарей, это огромное событие.

– В ходе короткой схватки я победил. И вот я здесь, – быстро закончил Суман Энно, вновь поклонившись, но теперь маркграфу.

– Хватит расшаркиваться, – проворчал Александр Ранк.

– Хорошая маска должна быть достоверной. Следует сродниться с ней, сделав частью себя, – наставительно заметил Энно, но все же выпрямился.

Константин почувствовал, как его брови пытаются залезть на лоб и спрятаться в волосах. Редкий человек мог позволить себе говорить с правителем Железной марки таким поучающим тоном.

– Начинай отвыкать, – посоветовал маркграф. – Скоро ты станешь бароном Железной марки. Родоначальником новой младшей ветви рода Ранк.

Суман Энно ничего не сказал. А по его лицу сложно было сделать какой-то определенный вывод, доволен ли он наградой.

– Если все закончилось, то я могу покинуть поместье? – быстро сообразил Константин. Раз речь пошла о наградах, то дед доволен. Нужно этим пользоваться! Долой унылые, надоевшие до зубовного скрежета стены! Его даже на финал не пустили!

– Все печешься о каком-то паже? – обжег его внимательным взглядом маркграф.

– Не о каком-то паже, а о своем друге! – Константину стоило огромных усилий выдержать этот взгляд главы рода. Но внезапно на хмуром лице старого маркграфа появилась скупая, столь редкая улыбка.

– Что же, это достойно. Ничего с твоим дружком не случится, – маркграф посмотрел на часы. – Его должны уже выпустить. Мое слово, знаешь ли, все еще что-то значит. Да и после поражения Веснота третий принц совершенно потерял к Вельку всякий интерес и спешно покинул Тирбоз.

Константин не сдержался, вскочил.

– Тогда можно я…

– Да иди уже, – вздохнул маркграф Александр. – Только не вздумай рассказывать Вельку о делах рода, – строго предупредил он внука напоследок.

На этот счет у Константина были свои мысли, но он благоразумно оставил их при себе.

– Друга… – проводив спину внука взглядом, маркграф покатал почти забытое слово на языке. – Молодой, не понимает, что предать могут только друзья. С другой стороны, что это за друзья, если могут предать? – философски заметил он, пожав плечами, и вернулся к изучению пленниц. – Еще раз их хорошенько обыщите. Не стесняйтесь. И под охрану. Глаз не спускать!

***

Освобождение стало таким же внезапным, как и арест. Ближе к полудню с меня сняли кандалы. Шкипер только и успел на прощание сказать: «Бывай, еще увидимся». Охранители выпроводили меня из камеры и были столь любезны, что проводили до входа из Главного Управления, разве что не вытолкав на улицу.